- Приключения
- 18+
Георгий Тушкан.
Охотники за ФАУ
ОХОТНИКИ ЗА ФАУ
Глава первая
ОПЕРАТИВНЫЙ ДЕЖУРНЫЙ
Село спит. Сентябрьская ночь. Упругий порывистый ветер кружит над полями, мечется по садам и улицам, швыряет сухие листья в слепые окна, завывает в трубах и проводах, обламывает сучья с одиноких тополей.
Косматые плотные тучи с востока низко несутся над землей. В них отражаются огни земли: багровые зарева пожаров, частые вспышки далеких орудийных и минометных залпов. По огням заметно, как быстро перемещается линия фронта на запад, к Днепру.
Спит село. И вдруг завывание ветра тонет в нарастающем свисте авиабомб. Взметнулся к небу вихрь огня.
Взрывная волна сдула соломенную крышу, обнажила голые ребра стропил, рванула штукатурку со стен, сорвала дверь, швырнула ее о стену и повалила часового в коридоре.
Рассыпалось стекло, и взлетела плащ-палатка, затемнявшая окно изнутри.
В метущемся свете маленькой голой лампочки, закачавшейся на проводе, взвилась над столом стайка бумаг. Невысокого молодого майора, вскочившего со стула, облепила белым саваном простыня карты-двухверстки. Свет заморгал. Наступила тьма.
Через разбитое окно в комнату врывался холодный ветер. Бумаги ползли по полу, шелестели и жались к стене, на которой мелькали огненные зайчики. Доносился треск горящей соломы и бревен.
Молодой майор наклонился нал столом, чтобы водворить на место облепившую его карту. Правый ее край он прижал телефоном, левый — пистолетом, посреди положил набитую бумагами папку. Под порывами ветра карта шевелилась, документы летали по комнате. Майор подхватил плащ-палатку, с которой со звоном посыпались осколки, и завесил окно. Плащ-палатка хлопала, как парус. Майор посветил электрическим фонариком, достал из угла гильзу от зенитного снаряда и зажег зажатый в ее горловине фитиль.
Он поднял с пата шифрованные телеграммы, боевые донесения, оперативные сводки и только после этого, стряхнув с плеч пыль и крошки мела, поднял и надел фуражку. Еще минута, и комната оперативного дежурного по штабу армии, которой командовал генерал-майор Королев Николай Иванович, приняла почти прежний вид.
Майор подхватил свисавшую со стола телефонную трубку и спокойно проговорил:
— Сысоев слушает. Продолжай докладывать обстановку. Трубка молчала. Майор подул в нее раз, второй. Ни ответа, ни привычного живого шороха.
— Бекетов! — крикнул майор через плечо. Часовой за дверью не отозвался.
— Бекетов? — еще громче крикнул майор, нетерпеливо раскрывая кодовую таблицу и подвигая к себе телеграмму, заполненную рядами цифр.
Часовой не появлялся.
Майор сунул пистолет в кобуру и вышел в сени. Рослый боец оказался не слева у двери, как ожидал Сысоев, а справа, в конце коридора. С автоматом на шее, освещенный заревом пожара, Бекетов казался окровавленным. Он стоял, опустив голову, хлопал ладонями по ушам и громко, будто рубил дрова, выкрикивал:
— Гу-гу-гу!
— В ансамбль песни и пляски собираешься?
Автоматчик продолжал гукать. Майор подошел, силь-
но тряхнул его за плечи и прокричал ему в ухо:
— Слышишь меня?
— А? Вроде слышу, товарищ майор. В ушах будто в железном котле: клепки заклепывают...
— Ранило?
— Вроде бы целый. А слышу-то — как с того света!
— Беги к связистам. Чтоб на этом свете у меня через десять минут была телефонная связь и электричество! Наружного часового оставь за себя. Повтори!
Когда Бекетов докричал свой ответ: «Мацепуру оставить за себя!»— у наружных дверей послышался хриплый голос:
— Я тут, товарищ майор.
Невысокий, широкий в плечах, пожилой автоматчик говорил степенно, стряхивая с себя песок.
Из дверей, ведущих во вторую половину дома, выглянула заспанная физиономия лейтенанта Винникова:
— В чем дело, Сысоев?
— Дело в капризе взрывной волны. Спи.
Дверь захлопнулась. К разбитому окну Сысоев и автоматчик привалили снаружи кусок дощатой стены от разваленного сарайчика.
— А тебя, Мацепура, не задело? — спросил Сысоев.
— Шостый раз чертов фашист кидает бомбу прямо в мене — и все мимо. Судьба! Фахт.
