Охотники за каучуком полностью

В приподнятом настроении он отправляется однажды вечером в западное предместье, где в новой вилле живет Роберт. Но слуга, появившийся на звонок, с сожалением разводит руками.

Роберт внезапно вернулся в Амстердам.

Джордж посылает ему письмо. Роберт не отвечает. Джордж пишет еще раз. Роберт снова молчит.

Наконец Джордж уезжает обратно в Сингапур, а оттуда — к себе на плантацию.

Тут он узнает, что Тао Чжай-юань уже успел закончить устройство своей новой огромной плантации.

Однако в Британской Малайе вражда между плантаторами, возделывавшими каучуконосы, и колонистами, разводившими чай, кофе, пряности и сахарный тростник, не угасала. Но в 1894 году колония подверглась опустошительному нашествию жуков; это коренным образом изменило ведение хозяйства на многих плантациях.

Миллионы прожорливых коричневых насекомых величиной с желудь набросились на участки чайного куста и пряностей и в короткий срок совершенно уничтожили эти культуры. Они гнездились на корнях и на листьях, забивались под кору, кусали, грызли, пожирали, откладывали желтовато-белые яйца и размножались с ужасающей быстротой. Деревья теряли листву, кора отваливалась, кусты приобретали болезненно-желтый вид и погибали.

Через несколько месяцев на всех чайных плантациях и на большинстве плантаций пряностей Британской Малайи торчали одни лишь гниющие, больные, умирающие и засохшие растения.

Робертс и ван Ромелаар впадают в полное отчаяние при виде своих начисто опустошенных плантаций. Они вырывают из земли обглоданные деревья и кусты, складывают их в кучи и сжигают. А затем садятся и пишут письма в Сингапурский ботанический сад, в которых просят как можно скорее прислать им саженцы гевеи и специалистов. Между тем на плантацию Джорджа Даллье на Ист-Ривере нежданно-негаданно приезжает его брат Роберт. Он идет навстречу Джорджу — почти не постаревший, бодрый, полный энергии, но несколько смущенный. Брат с удивлением смотрит на него.

— Что-то ты не очень часто давал о себе знать, мой милый.

— Я ездил в Лондон, — извиняется Роберт.

— Чего ради? Ко мне?

Они садятся, курят, разглядывают друг друга.

— Разве ты не должен быть сейчас в Амстердаме? — спрашивает Джордж.

— Я продал свою долю одному голландцу.

— Ты?!

Роберт равнодушно кивает.

— Под конец дело шло отвратительно. Честное слово! Ты и представить себе не можешь. С меня довольно.

— Ну, а теперь?

В голосе Роберта звучит решимость.

— Хочу пойти к тебе в компаньоны.

Молчание.

Затем Джордж укоризненно произносит:

— Надо было сделать это гораздо раньше.

— Значит, надо понимать это так… — начинает Роберт.

— Значит, надо понимать это так, — раздраженно перебивает его Джордж, — что я, конечно, не откажу тебе! Но я хочу напомнить, что разошлись мы тогда по твоему собственному желанию. И вот теперь — впрочем, ладно! Хорошо!