Шестой роман серии сливает воедино все три линии повествования масштабной эпопеи. Семиградское восстание потерпело поражение, но положение завоевателей лишь ухудшается. Новая армия Малаза под предводительством Таворы Паран упорно преследует остатки мятежных войск, не подозревая, что на нее уже расставлена адская ловушка. Разоренную страну охватывает чума, в объятия которой попадает вернувшееся с Паннионской войны войско Даджека. Флот серокожих наводит ужас на побережье; опустошая целые города, нелюди любезно приглашают оставшихся в живых плыть на их родину, чтобы сразиться в честном бою с тамошним Императором (видите ли, государь любит, когда его убивают…) Выпущенные на свободу древние чудовища бродят по окрестностям Святых Городов. За кем охотятся они? За проклятым воителем Икарием и его верным спутником Маппо? За неудержимым в бою Тоблакаем, который уже почитает себя сильнее Икария? Или за Гебориком, жрецом нового бога Трейка? Вряд ли можно счесть победой ситуацию, в которой потрепанная малазанская армия вынуждена бежать с "отвоеванного" континента. Встречая неожиданных союзников и неведомых врагов, малазане плывут домой. Приготовленный им на родине прием не назовешь радушным. Скрытная Тавора спокойна, ибо только она знает: судьба империи и мира решится на берегах, еще не нанесенных на малазанские карты. Добраться туда непросто, но проводник уже ждет — там, где сотню лет назад началась история империи Келланведа, творится история чего-то нового… Для лучшего понимания подробностей сюжета "Охотников за Костями" советуем прочитать сделанное нами краткое изложение четвертого романа серии, "Дом Цепей", который еще не переведен на русский язык.
Во имя того, что есть
В сем веке паденья
Героев, ставших лишь звоном
Железных колец — имен
В бардовом горле
Восстану безмолвным сердцем
Запомню стихающий шум
Жизней, пропавших во прахе
Слабый услышу шепот
Ушедшей в прошлое славы
Когда окончится песнь
Останется долгое эхо
Того, что было и есть
Просторные гулкие залы
Зевнут при крике моем
Но должен же кто-то
Дать ответ
Дать ответ
На это всё
Хоть кто-то…
1164 год Сна Бёрн
Истрал'феннидан (сезон Д'рек, Осенней Змеи)
Двадцать четыре дня после Казни Ша'ик в пустыне Рараку
Паучьи сети, протянутые между башнями города Картул, блестели высоко над головами прохожих. Как это обычно и бывает в Чистый сезон, ветер сотрясал толстую паутину, отчего капли тумана опадали вниз мелким дождем.
Ко всему привыкают люди со временем… После малазанского завоевания желтые полосатые пауки — паральты первыми заняли пользующиеся дурной славой башни. С тех пор прошли десятки лет, так что у жителей было достаточно времени, чтобы привыкнуть. Даже вид голубей и чаек, каждое утро неподвижно зависавших между десятка башен, и здоровенных, размеров в кулак, пауков, спешащих высосать добычу, вызывал у прохожих лишь легкое раздражение.
Сержант стражи квартала Септарха, Хеллиан, была исключением среди соплеменников. Она подозревала, что боги вечно смеются над ее жалкой участью — в которой, нет сомнения, сами же и повинны. С рождения проклятая фобией ко всяческим паукам, она прожила девятнадцать лет — всю свою жизнь — в бесконечном ужасе.
"Почему бы не уехать"? Этот вопрос без конца задают ей друзья и сослуживцы. Но все не так просто. Фактически, это невозможно. Мутные воды гавани осквернены коконами, кусками паутины, болтающимися там и сям обросшими илом паучьими трупиками. На земле дела еще хуже.
Молодые паральты, сбежавшие от присмотра своих городских старейшин, достигали зрелости в окруживших Картул утесах. Это отродье было ничуть не менее смертоносно и агрессивно, чем старые пауки. Хотя торговцы и крестьяне говорили ей, что человек может днями путешествовать по дорогам, не повстречав ни одного гада — Хеллиан не верила. Она знала, что боги любят ждать. Как и пауки.
Будучи трезвой, сержант сохраняла приличную члену городской стражи собранность и бдительность. А легкое опьянение приводило к истерии… так что Хеллиан, если случалось глотнуть хоть рюмку, всегда спешила набраться как следует. Как и сегодня. Поэтому факт прибытия поутру к Свободным Причалам судна под флагами острова Малаз остался ей неизвестным.
Корабли с Малаза сами по себе не были редкими или достойными особого внимания; однако наступила осень, и господствующие в Чистый сезон ветра на два месяца практически закрывали возможность прохода на парусах с юга.
Если бы не туман в глазах, она заметила бы также — конечно, если бы посетила гавань — что прибывшее судно не относится к обычным купеческим баркам или военным галерам. Это была изящная, опрятная посудинка, сделанная в стиле, уже лет пятьдесят вышедшем из моды на любой имперской верфи. Острый нос покрыт загадочной резьбой — миниатюрными, тщательно изображенными змеями и червями; борта также изукрашены почти до ватерлинии. Корма широкая и необычно высокая, с укрепленным справа большим рулевым веслом. Команда — дюжина человек — казалась слишком тихой для матросни. Никто из них не захотел покинуть борт, когда судно успокоилось у причала. Корабль покинул лишь один человек, торопливо, с первыми лучами солнца, едва трап упал на мостовую.
Все эти детали дошли до Хеллиан позже. К ней прибежал местный юнец — бездельник, который постоянно околачивался в доках, надеясь наняться в проводники. Это если он не был занят нарушением закона… Она рассудила, что принесенный кусок пергамента был оторван от свитка высшего качества. Лаконичное послание заставило ее нахмуриться.
— Ладно, парень, опиши того, кто тебе это дал.
— Не могу.
Хеллиан бросила взгляд на четверых стражников, стоявших на углу улицы. Один из них подошел к парню сзади и схватил одной рукой, подняв за воротник грязного плаща. Быстрый кивок.
— Память вернулась? — вопросила Хеллиан. — Надеюсь, что так. Мне тебе платить нечем.
— Не могу припомнить! Я смотрел ему прям в лицо, сержант! Но… не помню, каков он на вид!
Она поглядела на юнца, хмыкнула и отвернулась.
Стражник опустил его на землю, но руку не разжал.
— Пусть проваливает, Урб.
Паренек поспешил прочь.
Она же не спеша направилась в центр, знаком приказав страже идти следом.
