Мои попытки проанализировать, что же, черт возьми, произошло, прервал дворецкий, протянувший сложенную вдвое записку. Еще раз поискав Алису глазами, я открыла листок.
«Срочно поднимись в номер.
Выругавшись, я кинулась прочь из комнаты, пробежала через веселящийся зал и уже через секунду была у лифта. Портье галантно отворил покрытую лаком дверцу в стиле двадцатых годов и, оглянувшись в поисках возможной погони, зашел внутрь следом за мной.
В комнате кроме Алисы стояли четверо: женщина лет пятидесяти с нервным лицом, спрятавшийся за ней маленький седой господин и два коренастых молодых человека, удивительно похожих между собой. С моим появлением все сразу замолчали, как разбушевавшиеся школьники при виде директора.
– Ну-с, – произнесла я, проигнорировав стул и облокотившись на краешек стола.
Пауза затянулась. Алиса поигрывала телефоном, я взяла в руки бюст Нерона, протерла рукой его позолоченную голову и тут же поставила на место.
– Это родственнички старушки Анны пришли скандалить, – в конце концов прервала молчание Алиса.
Как по сигналу женщина затрясла кудрями, сжала наманикюренные пальчики в кулачки и завизжала на итальянском так, что римские вазы в комнате дрогнули. Седой господин испуганно скосил на нее глаза и привычно пригнулся.
– Говорит, мама больная, а вы ей что-то плохое сказали. Хочет узнать, что именно, – равнодушно прокомментировала Алиса, как только дама прекратила горланить.
Группа поддержки в виде молодых людей под нашим Бахусом неловко переминалась с ноги на ногу.
Выждав паузу и не получив ответа, дочь Анны снова заголосила.
– Федерикко Кьяпаццы, – неожиданно для себя самой громко произнесла я.
Дама резко замолчала, на лице застыло брезгливо-удивленное выражение, как будто иллюстрирующее вопрос «чо?». В это время ее быстро сориентировавшийся спутник что-то взволнованно зашептал ей на ухо. Расстановка сил резко изменилась, как будто дядя Федор вместе со всей мрачной родней незримо возник в нашем роскошном номере.
– Си, – добавила я для убедительности.
Мы с Алисой переглянулись. В глазах у нее застыло абсолютно глумливое выражение, хотя, наверное, ей было жалко обиженную нами старушку. Я демонстративно обвела толпу пальцем и, в основном обращаясь к застывшим рядом джентльменам, так же плавно указала этим пальцем на дверь. К моему удивлению, они, помявшись еще секунду, без звука отправились в указанном направлении. За ними, все еще продолжая кричать и трясти волнистой шевелюрой, двинулась дочь Анны. Замыкал процессию испуганный седой господин, то и дело оглядывавшийся на нас и бормотавший извинения.
Дядю Федора я вспомнила очень вовремя. Странно, конечно, что они его знали. В каждом месте есть свое волшебное слово: на Кубе это сигары и Че, в Бразилии – футбол и самба, в Греции – турецкие гады-захватчики…
– Итак, – прервала мою мысль Алиса, – что мы имеем? Бабка у нас мутная, это было ясно с самого начала. Если она тогда еще в бассейнах в платье купалась, ничего хорошего от нее ждать не приходится. Ее подружка вон чуть коньки не отбросила, как только ты про нее упомянула.
– Странно.
– Не то слово. Но теперь мы точно знаем, что это ее брошь, и, каким бы путем она ни попала к деду, бабка очень хочет ее вернуть.
– Погоди, Алис. Кто-то был в номере?
Она посмотрела на меня удивленно, слегка кивнув на дверь.
– Я хочу сказать, кто первый вошел в номер: ты или они? Тебе не кажется, что вещи сдвинуты?
– Ну, потоптались, конечно. Может, горничная, – она развела руками. – Итак, сейчас возвращаемся на бал, ищем там Ричарда Литтона и, если повезет, находим Маргариту Вандельхох.
Но не успела она договорить, как у меня зазвонил мобильный. Жестом я остановила ее у двери.
– Что происходит? – вместо приветствия рявкнул в трубку Бульдожья морда. – Где вы вообще?
– В Риме, – отчего-то сразу смутившись, ответила я.
– Прекрасно, это просто прекрасно. Вандельхох на Маврикии, вы в Риме.
– Как – на Маврикии?
– А где ж ей еще прикажете быть? У вас же с ней встреча на Маврикии, а не в Риме, – упрямо повторил он.
Алиса подошла к столу и нарисовала на белом конверте жирный знак вопроса. Я только пожала плечами и отмахнулась.
– Она не пришла на встречу.
– Конечно, не пришла, у нее случился солнечный удар на пляже. А вы почему в Рим улетели? Перегрелись?
– Откуда вы знаете, что у нее солнечный удар?
– Потому что она в больнице, сообщили ее юристы днем.
Дело в сотый раз принимало неожиданный оборот.
– И что теперь делать?
– Понятия не имею, что вам делать, если вы каждый раз будете улетать в какое-то другое место, – сердито буркнул он. – Она обещала через десять дней быть в Коломбо на Шри-Ланке, как и планировала изначально. Заметьте, она-то куда попало не улетает.
Даже сквозь километры чувствовалось, как он возмущенно грозит нам пальцем.
