Толпа задохнулась, а кое-кто даже попытался крикнуть и предупредить сэра Роланда, поскольку ведьма подползала все ближе. Ведьму играл со зловещим совершенством старик Артур Лейхэй. Великолепный актер, когда бывал трезв. Он превратился в отвратительную мерзкую старую каргу в тряпье, с беспорядочно торчащими седыми лохмами парика и давно небритой щетиной.
Но вовсе не ведьма, угрожавшая ему на сцене, заставила Мартина отпрянуть, а некто, кто, как он успел заметить, скрывался среди зрителей.
Он замер, устремив напряженный взгляд на невысокого роста щуплую женщину в первом ряду нижней галереи, ближе к левому краю сцены. Зажатая между дородной матерью семейства, жующей яблоко, и толстым торговцем, женщина осталась бы незамеченной им, если бы не пламенеющая корона ее волос.
Яркий сигнальный огонь. И не в первый раз за этот день, Мартин замечал эти огненно-красные локоны. Он мельком увидел ее еще тогда, когда высаживался из лодки в Саутуорке. И затем снова увидел чуть позже на рынке, за доками. Закутанная в скромный плащ, в простом шерстяном платье, женщина ничем бы не выделялась, если бы не эти ее огненно-рыжие волосы.
Когда-то опытный и ловкий уличный вор в Париже, Мартин был слишком опытным охотником, чтобы не учуять, что превратился в чью-то вожделенную добычу. Он установил нарочито беспечный темп движения, и женщина всегда с неподдельным интересом осматривала витрины в какой-нибудь лавке, если он якобы ненароком оглядывался назад. Воровка, срезающая кошельки? Или много хуже, ведьма, выслеживающая сокровище гораздо более ценное, чем его кошелек?
Когда он наконец потерял ее из виду у театра «Корона», Мартин вздохнул с облегчением, отогнав неприятные предчувствия, сочтя их простым следствием того напряжения, которое всегда испытывал перед работой.
Но теперь эта проклятая женщина опять рядом…
– …И тебе не защитить себя, ты все равно умрешь, славный рыцарь, – Гекуба почти кричала в ухо Мартина. Он вздрогнул, осознав, что пропустил реплику, после которой следовало обнажить меч.
Даже вырвав из ножен меч, Мартин не мог оторвать взгляда от галереи. Артур, раскинув руки, начал бубнить заклинание, но запнулся на середине страшного проклятия, лишившись дара речи, когда Мартин бросился мимо него.
Не обращая внимания на яростные взгляды помощника режиссера, Мартин рванулся на левую сторону театра. Он едва не сшиб одного из тех молодых дворян, которые платили лишние деньги за возможность сидеть у самого края сцены. Эдвард Лэмберт, барон Оксбридж, имел больше всех прав пользоваться подобной привилегией. Деньги его семьи пошли на оплату здания театра «Корона».
Нед (так его называли друзья и близкие) Лэмберт усмехнулся и шутливо выстрелил в Мартина вишневой косточкой. Мартин проигнорировал его светлость, не спуская пристального взгляда с рыжеволосой женщины. На какой-то миг он встретился с пронизывающим взглядом ее синих глаз и вздрогнул, как от ожога, словно схватился не за тот конец раскаленной кочерги.
Он отпрянул от края сцены, его сердце глухо застучало. Какого дьявола, кто она? Мартин понимал, что эта женщина могла ходить за ним по пятам только по одной причине. Искать другую причину было бессмысленно. Она была одной из
Холодный пот выступил на лбу Мартина. Его охватила безотчетная паника, настоятельное желание спрыгнуть со сцены, и мчаться домой, и… показать дорогу ведьмам, привести их прямо к дочери, на что, вероятно, эта одержимая и надеялась. Каким-то образом голос разума подавил его смятение. Если бы ведьмы уже разузнали, где живет Мег, эта огненноволосая чертовка не тратила бы впустую время, преследуя его. Она просто убила бы Мартина или хотя бы попыталась это сделать.
Он сжал губы, первоначальная слепая паника начала уступать место хитроумному расчету, который не раз спасал их с дочерью.
Пронзительный свист и несколько выкриков из задний рядов партера своими неприятными звуками вернули Мартина к окружающей действительности. Осознав беспокойство, охватившее театр, он обнаружил, что Артур от расстройства чуть было не выщипал всю свою седеющую щетину.
Мартин сумел возобновить игру как ни в чем не бывало. Всю свою жизнь он был непревзойденным актером, с легкостью исполнявшим ту или иную роль: солдата, шпиона, дворянина, придворного. На свете была только одна роль, которая давалась ему без привычной легкости.
«Отец». Появление Мег в его жизни изменило все. Он умер бы за свою маленькую девочку… убил бы ради нее. Если ведьмы угрожали ей снова…
