– Не делала я ничего подобного, ты, глупая курица, – перебила ее Кэт.
– …пряталась здесь и готовилась выкрасть серебро и перебить всех нас.
– Да я спала тут, проклятая тупица…
– …и страшно подумать, она уже, видно, сожрала маленькую хозяйку, – тут глаза старухи наполнились слезами, – она… ведь она…
– Ради всего святого! Женщина, да у тебя даже не куриные, у тебя блошиные мозги.
– Тихо! – взревел Мартин, окидывая женщин таким свирепым взглядом, что даже Кэт поспешила умолкнуть. Он запустил руку в свою непослушную гриву и, встав между Кэт и мисс Баттеридор, шпагой опустил трость старухи. – А теперь кто-нибудь, пожалуйста, объясните… только по очереди, а не одновременно, – добавил он, поскольку и Кэт и Агата уже набрали воздуха. – Сначала вы, мисс Баттеридор.
– Что ж, хозяин, бедняжка Мод занималась своей утренней уборкой, когда увидела, что противная папистка растянулась на пороге спальни мисс Мег. Представляете, как испугалась бедная девушка, и она немедленно побежала за мной. Только Мод не смогла сразу же найти меня. Я была в саду…
– Я понял, спасибо, – перебил ее Мартин. – Я уверен, у мисс О'Хэнлон есть какое-нибудь разумное объяснение. – Несмотря на свои растрепанные чувства, он оказался способен выгнуть бровь в присущей ему холодной презрительной манере.
– Я уже сказала вам, – прорычала Кэт. – Я спала.
– Какие-то проблемы с кроватью, которую я предоставил вам?
– Никаких, кроме того, что она слишком далеко от Мег. Я делала то, ради чего меня сюда послала Арианн. Караулила вашу дочь. И вовсе никакая я не папистка.
– Видите ли, мисс Баттеридор, – начал было Мартин, но Кэт выглянула из-за него и злорадно договорила:
– Меня вообще не крестили ни в какую христианскую веру. Я придерживаюсь старой веры и чту только славную матушку-землю.
Заявление Кэт вызвало у старухи и молоденькой горничной новый всплеск ужаса.
– Язычница!
– Боже упаси нас всех!
Мартин сжал голову и застонал, но тут дверь спальни Мег открылась. Все замерли, когда, сдвинув в испуге брови, девочка сделала осторожный шаг в коридор.
– Папа? О чем это все тут кричат?
– Ни о чем, Мегги. – Мартин опустил взгляд и вспыхнул, впервые обнаружив свое полураздетое состояние. – Так, склока по хозяйству. Обычная неразбериха среди женской прислуги. Папа займется этим сам. Ты… ты только оставайся пока у себя.
Он подтолкнул Мег обратно в комнату, закрыл дверь и для верности подпер ее плечом. В этот момент вырез его рубашки распахнулся еще больше, обнажив обросшую черными волосами грудь.
Кэт не смогла отвести глаз, обводя взглядом мужскую грудь, крепкие икры и проблеск мускулистого бедра. Не одну ее заинтересовало это зрелище. Мисс Баттеридор с глупым видом таращилась на своего хозяина, а молоденькая горничная вытягивала шею из-за объемов старухи, чтобы лучше его разглядеть.
Мартин выпрямился с удивительным достоинством для полуголого мужчины, которого внимательно оглядывали сразу три разновозрастные женщины.
– Милые женщины, не мучьте меня своими истериками в такую несусветную рань и займитесь своими делами.
– А вы… – Он перевел мрачный взгляд на Кэт. – Идите за мной.
Даже не составив себе труда убедиться, подчинилась ли она ему, Мартин шагнул к лестнице. Горничная послушно вытерла залитые слезами щеки, и даже Агата угрюмо повиновалась.
Кэт была единственной, кого возмутило поведение Мартина, но она последовала за Мартином вниз по лестнице.
– Меня можно считать кем угодно, Вулф, – проворчала Катриона, гордо шествуя за ним, насколько это позволяли его огромные ботинки, – но только не прислугой какого-то мужчины и тем более не склочницей, устраивающей неразбериху.
– Вы сама по себе сущая неразбериха. С вами только и жди беды откуда-нибудь. – Открыв дверь слева от лестницы, он кивком головы показал, чтобы она прошла внутрь первой.
Кэт резко метнулась мимо него в небольшой кабинет, скудно обставленный, стены которого были обтянуты темным полотном в складку. Стало понятно, где Мартин провел оставшуюся часть ночи: на импровизированном нехитром ложе из подушки и одеял перед камином.
Мартин закрыл дверь и обогнул беспорядочную груду одеял, пробираясь к тому месту, где он оставил свои бричесы.
Прыгая на одной ноге, он засунул другую в штанину из черной шерстяной ткани. Кэт, видимо, полагалось по-девичьи стыдливо отвернуться. Но она давным-давно утратила подобную скромность.
Она наблюдала, как он натягивал бричесы, и перед ее глазами мелькали плоские крепкие ягодицы. Только когда он заметил, что Кэт разглядывает его, она неохотно отвела взгляд.
Пока Мартин засовывал сорочку в штаны и застегивал бричесы, Кэт изучала полированную поверхность стола и книжный шкаф.
Заинтересовавшись названиями забытых книг, Кэт сделала шаг в направлении шкафа, но тут же потеряла ботинок. Она споткнулась и чуть было не подвернула лодыжку.
– Проклятие!
В тот миг Мартин насмешливо посмотрел на молодую женщину.
– Это все ваши проклятые башмаки, – пожаловалась она. – Ужасно большие. Лучше бы я пошла босиком.
