Нахмурившись, Арианн сложила письмо Кэт и направилась на поиски мужа. Юстиса было совсем нетрудно отыскать в эти дни. После того как Арианн сказала ему о ребенке, он проводил время либо в конюшне, где заглушал тревогу, чистя лошадей, либо во дворе, где заготавливал дрова. Арианн опасалась, как бы к моменту появления на свет их ребенка все лошади не были вычищены скребницей налысо и на всем острове не осталось ни одного дерева.
Как только Арианн вышла из дома, она услышала размеренные удары топора. Стук, стук. Она вздохнула. По крайней мере, хоть бедолаги лошади избавлены пока от его забот.
Пройдя через сад, она направилась к сараю, где поленница выросла уже опасно высоко. Настолько высоко, что за ней не видно было самого Юстиса Довиля, мужчину огромного роста, много больше шести футов крепких костей и железных мускулов.
Медленно обойдя поленницу, она увидела, как он орудовал топором.
Хотя по отцу Юстис был благородного происхождения, он всегда больше тяготел к труду на земле. От мужчин из рода его матери он унаследовал привычку получать удовольствие от энергичной и тяжелой физической работы, от которой на лбу выступал пот.
Но сейчас он сердито сжимал губы и с таким остервенением обрушился топором на полено, что заставил Арианн вздрогнуть. Не замечая жену, он отшвырнул расколотые чурки и одним махом поставил другое полено под топор.
Арианн задумчиво наблюдала за ним. Юстис принял новости о малыше ужасно, но не так, как она боялась, и не стал все время вертеться подле нее. Наоборот, он как-то притих и отдалился, даже уползал ночью на противоположный край кровати.
Они всегда были очень близки, они буквально срослись в единое целое и настолько понимали друг друга, что, казалось, и мыслили и желали одинаково. И ее ранило, что он отдалялся, что событие, которое по сути своей должно было связать их еще крепче, только разъединяло их.
Арианн пошла зачерпнуть мужу воды из колодца, прежде чем дать ему знать о своем присутствии. Она отступила назад, когда он расколол очередное бревно, посылая в полет щепки.
– Юстис?!
Он остановился на взмахе, оглянулся и остановил работу, воткнув топор в бревно. Юстиса нельзя было бы назвать красивым мужчиной по большинству стандартов. Его впалые щеки и разбитый нос вместе с большими габаритами придавали его облику зловещий вид. Но стоило ему увидеть Арианн, как его резкие черты обычно смягчались, и на лице отражалась такая нежность, от которой ее сердце билось быстрее.
Но сейчас, когда она протянула ему ковш с водой, в прищуренных зеленых глазах появилась скорее настороженность, чем нежность. Он отпил несколько больших глотков и плеснул остатки воды на лицо.
– Спасибо. Но разве тебе не следует отдохнуть? Я думал, мы договорились, что ты будешь беречь силы и устраивать себе отдых днем.
– Мне надо было расшифровать письмо Кэт. – Она коснулась его руки и добавила: – Кроме того, я… я соскучилась по тебе.
Его густые брови поползли аркой вверх.
– Соскучилась по мне? Я же никуда не уходил. Вот он я, здесь.
«Нет, это не так», – хотелось возразить Арианн, но она прикусила язык.
Он вернул ей ковш и вытер лицо рукавом. Когда он снова потянулся к топору, Арианн решительно сжала его локоть.
– Тебе не кажется, что пора остановиться? Здесь столько дров, что хватит на весь остров. – Она вроде бы ласково подтрунивала, но слова прозвучали много резче, чем ей хотелось.
– Осень обещает быть холодной, – ответил он.
– Не сомневаюсь, если ты не перестанешь смотреть на меня таким образом.
– Каким образом, ma chere?
– Словно ты думаешь, что я обязательно умру. А если ты не смотришь на меня так, будто ожидаешь, что меня придется хоронить чуть ли не завтра, то в твоем взгляде я читаю негодование, как если бы, забеременев, я предала тебя.
Арианн не думала высказываться настолько прямолинейно. Но что поделать, слова вырвались сами собой. Может и правильно, что она произнесла эти слова, пусть даже Юстис и насупил сердито брови.
– Не говори глупостей, – пробормотал он.
– Это не глупости. Ты сердишься на меня, и было бы лучше, если бы ты просто признал это.
Он упрямо сжал зубы, но только на мгновение.
– Ладно, признаюсь. Я немного сердит. Ты сама знаешь, как опасно для тебя пытаться родить ребенка. К тому же не тебя учить тем старинным способам, которые применяют мудрые женщины. Если бы я раньше сообразил, что ты задумала снова поступить столь опрометчиво, я сам принял бы меры предосторожности.
Совсем не праздный разговор. Юстис научился готовить снадобья у своей старой бабушки-ведьмы, которая умела на время делать мужское семя бесплодным. Он пользовался этим старинным средством несколько лет назад, не предупредив Арианн. Она простила его за обман, но только взяв с него обещание никогда больше не использовать это снадобье.
– Почему же я должна была желать предотвратить благословение, на которое я давно оставила надежду? – Она вцепилась пальцами в пустой ковш и горько вздохнула. – Лучше бы я тебе ничего не говорила.
