<p><strong>Охотница. Яд невинного цветка</strong></p><p><strong>Алёна Нова</strong></p><p><strong>Пролог</strong></p>В старом доме пахнет пылью и гнилыми досками, а за окном всё никак не успокаивается гроза. Раскаты грома доносятся будто бы отовсюду, и в темноте по-настоящему жутко переживать это ненастье. В такой обстановке вряд ли кто-то почувствует себя уютно и в безопасности, особенно если ты прячешься.
─ Слушай тишину, веки сомкни. ─ Голос поёт обманчиво мягко, ласково, но я знаю, что от него бесполезно ждать чего-то хорошего. ─ Острый кинжал ты покрепче сожми. ─ Его медленные шаги слышатся на скрипучих ступеньках лестницы. ─ Двери ты запер на крепкий замок?
Я чувствую его приближение, но от него не спрятаться. От этого чудовища не скрыться ни за одной дверью, а если учесть, что это его территория, бессмысленно надеяться на побег. Но если есть шанс хотя бы на минуту уберечь себя от этого цепкого взгляда светящихся алых глаз, от ледяного прикосновения холодных пальцев к своей коже и голоса, который преследует даже во сне – я им воспользуюсь, пусть это всего лишь на миг.
─ Кто-то идёт за тобою, дружок. ─ Жуткая песенка звучала всё ближе, а моё маленькое сердце ускорялось, с новым ударом отсчитывая секунды, когда я вновь встречусь с жутким взглядом. ─ Зубы и когти увидишь в ночи…
«Я никогда не вернусь домой», ─ эта мысль с каждым днём крепла, а я даже не помнила, сколько прошло времени с того момента, как оказалась в этом кошмарном месте с давящим ошейником на шее. Неделя? Месяц?
Дверь ожидаемо скрипнула, впуская главное чудовище, которое медленно, но верно приближалось к моему укрытию – пыльному шкафу с каким-то барахлом, где я и затаилась.
─ Делай, что можешь, но не кричи!
Дверцы распахнулись резко, вспышка молнии, проникшая сквозь почти полностью заколоченное окно, осветила лицо хищника и его жуткий оскал.
─ Нашёл.
Схватив за ошейник, он потащил меня за собой.
─ Я голоден, Вишенка, ─ с предвкушением произносит он, волоча меня по грязному полу, ─ а ты такая сладкая, что мне очень сложно удержаться.
Я уже не плачу. Давно перестала считать попытки вызвать у него жалость слезами или мольбами отпустить меня. Бесполезно.
Протерев мной всю пыль на полу, он дотащил меня до лестницы, остановился, одарив взглядом, который не предвещал ничего хорошего.
