Рассказывать о Гае я поостереглась даже наставнику. Он сам учил, что у каждого сура со временем появляются секреты, которые тот не доверяет никому. А мои вызовут чересчур много лишних вопросов, на которые я не знала ответов. Что поделаешь, если иной раз я рисковала жизнью потому, что чувствовала, как лучше поступить? Наше общение с глирхом относилось к разряду личных тайн, вроде скелета в шкафу. Меня не отпускало ощущение, что способность слышать лес и договариваться с его жуткими обитателями со мной с самого рождения. Может, я неспроста выжила там, где любой человеческий ребенок давно бы погиб?
Когда Тэбан сур нашел меня, я была ранена. И раны оставил именно глирх. Гая или другой зверь, уже не важно. Но я выжила, а моя жизнь теперь тесно связана с Иринталом Все чаще в голову закрадывалась мысль, а кто же я такая? Откуда пришла? Была ли у меня семья? Вероятно, начинать поиски следовало с семьи Рокуэн, чьи воины прибыли в Тангсур, чтобы забрать девочку, найденную в лесу. Ага, так они и рассказали тайны первому встречному! Придется исхитриться, чтобы навести справки и при этом не выдать себя.
К моему возвращению шкура эргала просохла и слегка задубела. Пришлось повторно вымачивать и разминать ее, добиваясь мягкости и эластичности. Попутно я охотилась, набивала мешки добычей и собирала травы. А вот оставлять трофеи там, где мы добывали многоножек, становилось опасным. Я и ночевать уже побаивалась с открытым лазом. Стоит только утратить бдительность, и от тебя только косточки останутся. Поэтому вылазки стали носить еще и разведывательный характер. Я искала похожие пещеры, и даже находила, но они так или иначе не соответствовали требованиям безопасности.
Гая появилась неожиданно, когда я только-только одолела двух гефоссов, осмелившихся на меня напасть. Как чуяла! У меня уже и так мешки битком набиты добычей, а мясо этих тварей девать некуда. Кошка благосклонно приняла угощение, нетерпеливо порыкивая, пока я потрошила туши.
— Вкусно тебе? — невольно позавидовала тому, с каким аппетитом хрустит косточками большая киса. — А мне вот еще со шкурами возиться! И ночевать сегодня придется в лесу, чтобы поймать многоножку. А на обед у меня только вяленое мясо. Знаешь, как жареного хочется!
Гая фыркнула, мол, кто тебе мешает? И пододвинула лапой сочащийся кровью кусок. Вот нахалка! Знает, что сырое не ем. Но я не сплоховала, мигом насобирала дров и запалила костер. В присутствии глирха сюда ни один хищник не сунется, а при ней хоть наемся вволю. Ветки быстро прогорели, после чего я нарезала мясо на кусочки, присолила слегка и насадила на длинный прутик. Вскорости по полянке поплыл умопомрачительный запах. Кошка, недовольная соседством с огнем, забралась на дерево и отдыхала в тенечке, свесив до земли длинный хвост.
Я решила сразу с запасом мяса нажарить, чтобы на пару дней хватило. Сорвала крупные листья вездесущего лопуха, выложила на них первую партию, чтобы остывала, и занялась второй. Насторожило меня смачное чавканье, сопровождаемое довольным урчанием. Кинулась я к своему обеду, а эта бессовестная нахалка сожрала все до последнего кусочка.
— Эй! Ты же полчаса назад две туши заглотила? — возмущенно посмотрела на Гаю, которая делала вид, что непричастна к пропаже. Ага, так я и поверила! — Что, настолько понравилось? Так, никто и не спорит, что вкусно. Но эти кусочки — мои! — попыталась отвоевать остатки.
Какое там! Я едва сняла готовое мясо с прутика, как Гая спрыгнула с ветки и подобралась поближе, принюхиваясь и сглатывая жадную слюну. Пришлось делиться. А попробуй что-то спрячь от этой обжоры. Сама в глаза жалобно смотрит, а хвост в это время тырит еду за моей спиной. Я оборачиваюсь на шорох, а Гая в этот момент закидывает куски в пасть и делает вид, что ничего не произошло. Только капельки жира по морде стекают.
— В следующий раз, когда поймаем добычу, не съедай сырое сразу, а дождись, пока я приготовлю.
Кошка внимательно на меня посмотрела, как будто уже намеревалась отправиться на охоту, и тяжело вздохнула. Понимаю. Кому понравится с набитым брюхом по лесу бегать? После сытной еды полежать хочется. Но только не мне, потому что шкуры ждать не будут, пока отдохну. До самого вечера с ними провозилась, пока обработала их и замочила. А потом еще не спала полночи, ожидая, когда мурида приползет на запах тухлой приманки. Гая-то ушла прогуляться, а без нее ночевать в лесу я поостереглась. Уж лучше покараулить известную тварь и не выспаться, чем проснуться, когда тебя уже едят.
Утром, пока я умывалась у ручья и проверяла, в каком состоянии шкуры, примчалась кошка. Встопорщенная, агрессивная, с хлещущим по бокам хвостом.
— Что случилось? — удивилась тому, в каком она состоянии. В ответ пришел мыслеобраз твари, которую Гая на рассвете загнала на камни. — Улкар? Предлагаешь поохотиться? Вижу, ты не размениваешься на мелочи. Но улкар слишком серьезный противник. В прошлый раз мне сильно повезло, что с ним справилась.
