Я никогда не считала себя ни глупой, ни излишне храброй, поэтому бралась за работу только тогда, когда была твердо уверена, что разыскиваемая мной нежить не опаснее восьмого класса. Этому нас, кстати, тоже учили в Академии. Все известные виды нежити были четко классифицированы, каждому присваивался определенный уровень опасности. Например, десятый – относительно безобидная и даже иногда полезная нежить и просто мелкие вредители – это домовые, веретенники, бесы. К девятому относились лешие, кикиморы, норники, в общем, как говорится, мелочь, а неприятно. К восьмому – уже хищная нежить, но такая, которую не очень сложно уничтожить: все виды падальщиков, некоторые мелкие вурдалачьи, упыри и гарпии. На них-то мне в последнее время и везло. К седьмому классу относилась нежить, для ловли которой уже приходилось изрядно постараться: мавки, змеевики, саламандры, василиски, а дальше я начинала путаться в классификации. Помнила только, что к первому относились ар’тханы, мифические создания величиной с медведя, невидимые до тех пор, пока они сами того желают. Они были вооружены клыками длиной в локоть, по прочности соперничавшими с драконьими когтями, неутомимы, и ничто не могло утолить их жажду крови. Выведены они были магическим путем, в лаборатории, но в какой-то момент эксперимент вышел из-под контроля. Знания об их обнаружении и уничтожении стоили жизни сотням магов. Но, слава Богам, последний ар’тхан был уничтожен в конце прошлого столетия. Еще я, естественно, знала, что волкодлаки относились к шестому классу. Опаснее оборотней, которых относят только к восьмому, потому что сохраняют разум даже в зверином обличье. Человеческое коварство помноженное на силу, скорость и инстинкты волка могут привести к невообразимым результатам. Как-то раз я совершила ошибку и спросила Ремара, что он думает по этому поводу. Волкодлак шутки не оценил и долго обижался. Со времени той нашей ужасной ссоры в Кажуках уже прошел месяц. Больше мы с ним не виделись. Я послала магу, наверное, сотню вестников с извинениями, но в ответ не получила ни строчки. В конце концов, я была вынуждена смириться. Из-за собственной глупости я потеряла его безвозвратно. Ремар бросил меня, и я не могла его в этом винить. Наверное, мне пора перестать надеяться и жить дальше. Так почему же я жду? Без надежды, без уверенности, без шансов. Может, и мне пора расслабить железные тиски, которыми я сжала душу? Только сегодня утром мне мило улыбнулся стражник, постоянно завтракающий в нашей таверне. Ничего такой мужчина, сероглазый блондин. И никто ведь не потребует от меня любви, так, просто весело проведем время. Но почему, стоит только мне подумать об этом, сразу становится невыносимо тошно? Что же со мной такое? Время идет, а я все никак не могу успокоиться. Наверное, все дело в нервах, работа у меня вредная. Недавно проснулась в прекрасном настроении, а подушка вновь была мокрой от слез. Я плакала во сне. И что с этим делать?
Ой! Задумавшись, я не поглядела, куда ставлю ногу, и чуть не сорвалась с крыши. В последнее время меня слишком часто одолевают мрачные мысли и заставляют совсем забыть о реальности. Глупо. Глупо и опасно. Выдохнув сквозь зубы, я все-таки смогла подтянуться, забросила одну ногу на гребень крыши и оседлала его. Вытерла пот со лба и с чувством гордости собой оглянулась на пройденный путь. Ох, и молодец же я! Перелезть через восемь невероятно скользких крыш и вдобавок – пересечь улицу по тонкому водостоку! Какая же я умница!
Оглядевшись, я нашла вполне удобное место для засады: в полутора ярдах внизу справа на крыше гордо возвышалась обыкновенная печная труба. Достаточно узкая, чтобы, укрывшись за ней, я могла держать под наблюдением почти всю улицу. Но и одновременно достаточно широкая, чтобы скрыть меня от посторонних глаз. Я осторожно съехала на спине по скату крыши и уперлась ступнями в основание трубы. Устроилась поудобнее, проверила амулеты и приготовилась ждать.
В нашей работе именно это и есть самое тяжелое. Поначалу, кажется, что это легко, ты ничуть не устал и с легкостью просидишь так всю ночь. Но вскоре начинают ныть ноги и спина, слезиться глаза, жутко хочется чихнуть или сменить положение, но нужно сидеть абсолютно неподвижно.
Уже и в домах погасли огни, и большинство завсегдатаев таверн, громко и немузыкально распевая песни, разошлись по домам. Скоро потянутся безнадежные пьяницы и престарелые любовники. Молодые предпочитают оставаться со своей возлюбленной до утра и вместе встречать рассвет, а иногда и припозднившегося мужа любимой. Молодость бесшабашна и легко идет на риск. Старички же предпочитают не доставлять себе лишних неудобств и спать с комфортом на любимой перине.
