Чертыхнувшись, Макс убавил громкость. Мимо проплыла ограда сада «Аквариум», поток машин стал двигаться быстрее.
– А ты знаешь, что театр имени Моссовета – это и есть знаменитое Варьете из «Мастера и Маргариты»? – спросила я.
– Знаю, – кивнул он.
– Помнишь сеанс чёрной магии? Там людям тоже давали всё, что они хотели, на них буквально падало с неба. А потом выяснялось, что всё это пустышка.
– Помню. Это ты к чему?
– А то, что нам тоже с неба падает. Тебе – талант к рисованию. Мне... ну, предположительно я теперь так крута, что герои Тарантино заплачут от зависти.
– Думаешь, Пётр Викторович – это дьявол, который потом потребует душу? – хмыкнул Макс.
– Я бы не удивилась.
– А как же заключение договора и подпись кровью? – видно было, что Макс пытается перевести всё в шутку.
– А что мы на самом деле знаем о дьяволе? Может, договоры – это вчерашний день, а теперь он пользуется высокими технологиями. Мы думаем, что у нас прибыло, а на самом деле – убыло.
Макс помолчал.
– Какой-то это слишком очеловеченный дьявол, – наконец сказал он. – Высокие технологии... Не думаю, что высшие силы нуждаются в чём-то подобном. Душа – она и есть душа, что сейчас, что тысячу лет назад. И если ранее требовался договор, едва ли сейчас что-то изменилось.
– А сам как ты думаешь, Макс? От того, что он делает, слишком пахнет чем-то... сверхъестественным.
– Покажи человеку хотя бы девятнадцатого века компьютерную томографию, и он тоже сочтёт её сверхъестественной. Ну и мысли у тебя, Жень...
– А у тебя самого похожие не мелькали?
Макс пожал плечами. Впереди показался перекрёсток, и он свернул к реке, чтобы почти сразу остановиться у подземного перехода.
– Дойдёшь отсюда? – немного виновато спросил он.
– Да, конечно, без проблем, – я распахнула дверцу и вылезла наружу. Хотелось, чтобы он проводил меня до квартиры, но Макс и так потратил на меня целое утро, пожертвовав своими делами. Вот и сейчас он вылез следом за мной, обошёл автомобиль и притянул меня к себе.
– Нет, правда, жаль, что так случилось с твоей машиной.
– Ладно, я сама виновата.
– Может, сходим куда-нибудь вдвоём, чтобы немного развеяться?
– Куда?
– Ну, вон, хотя бы, – он кивнул на рекламный плакат премьеры модного мюзикла. – Ты там, наверное, ещё не была?
– Нет.
– Тогда я тебя приглашаю.
– Спасибо.
– Это значит, что ты согласна?
Я кивнула.
– Отлично. Тогда я закажу билеты и в скором времени скажу, когда и как. Можно мне прийти к вам?
– Приходи, конечно. Мои родители всегда рады тебя видеть.
– А ты? – он пытливо заглянул мне в глаза. – Ты будешь рада?
Я опустила взгляд, но кивнула. Он наклонился ещё ниже, чуть помедлил, и, не встретив сопротивления, поцеловал меня.
– Ладно, я пойду, – я отодвинулась.
– Доброго дня тебе.
– И тебе.
Миновав переход, я увидела, что Макс всё ещё стоит около своей машины и смотрит в мою сторону. Я помахала ему рукой, он махнул в ответ и сел в свой «БМВ». Я отвернулась и направилась к арке, ведущей на ту сторону нашего дома, куда выходили двери подъездов.
Глава 2
– Ну, что с тобой делать, Женя? Хоть нанимай тебе телохранителя. Хорошо, что Макс оказался свободен, да добрые люди телефоном поделились, а то так бы и сидела на улице даже без куртки? До воспаления лёгких?
– Кончай кудахтать, мать, – прервал мамино возмущение папа. – Жива, здорова, и слава Богу.
– Меня обокрали, и я же виновата! – воспользовалась я возникшей паузой. – Что мне теперь, на улицу не выходить? Между прочим, у меня и правда голова болит и нос заложен!
Я не врала, хотя головную боль связывала скорее с изменением погоды, чем с простудой – завтра-послезавтра обещали понижение температуры до нуля, а то и до минуса, а я, как гипотоник, была изрядно метеозависима. Но нос у меня действительно заложило.
Мама вздохнула, глядя на меня с сожалением, как на неразумного ребёнка. Отношение как к маленькой меня раздражало, но было неистребимо. Папа, когда я однажды пожаловалась ему, что мама до седых волос будет считать меня нуждающейся в опеке, ответил, что я смогу претендовать на взрослость, только если начну «самостоятельную жизнь».
То есть, если найду работу или выйду замуж.
– Иди, полежи, – сказала мама. – И прими таблетку.
Я кинула на отца выразительный взгляд, и он мне подмигнул. В это время в гостиной зазвонил телефон, и он, как сидевший ближе всех, снял трубку.
– Алло? Сейчас, – он протянул трубку мне. – Тебя.
– Алло, – я взяла трубку и прижала её к уху. – Алло!
В трубке стояла тишина. Не было слышно даже чьего-нибудь дыхания, или каких-либо ещё шумов.
– Говорить будете?
Ответом мне были короткие гудки. Я передала телефон обратно папе и пожала плечами:
– Бросили трубку. Знаешь, кто звонил?
– Не знаю. Голос был какой-то гнусавый, – он нахмурился, нажал на кнопку и нахмурился ещё больше. – Да это же с твоего смартфона звонили. Так, быстренько набирай оператора, пусть блокирует. А потом сразу в банк. Давай-давай, нечего резину тянуть.
Он был прав, и я со вздохом подчинилась.
