Остров, а на острове замок, а в замке гости... По ночам из подвала доносятся стоны, по коридорам бродит нечто очень похожее на привидение, да и отношения между гостями безоблачными не назовешь. Вот-вот появится труп. Он и появляется... Прямо как в кино. Только Анфиса и ее подруга Женька совсем не зрительницы, а невольные участницы жутковатой и загадочной драмы, разыгравшейся на острове в Ладожском озере... Снова ночь, дождь барабанит по крыше, глухо шумят волны, и неотвратимо близится финал...
Женька, сидя напротив меня, торопливо уминала торт и время от времени ухмылялась, весело поглядывая по сторонам. Дураку ясно, у нее припасена какая-то сногсшибательная новость, однако я из принципа вопросов не задавала. По-моему, это ужасное свинство — заставлять людей изнывать от любопытства. Женька запихнула в рот кусок торта, вытерла руки салфеткой, уставилась в потолок и вдруг заявила:
— Старичок объявился.
— Какой старичок? — не сразу поняла я.
— Ну этот, из Анапы, помнишь?
Тут я, конечно, вспомнила. Женька отдыхала в Анапе полтора месяца назад и там умудрилась познакомиться с подозрительным типом. Во всяком случае, лично мне он сразу показался таковым. Но Женька, распинаясь со мной по телефону битый час, утверждала, что он душка, премилый старикан, так красиво ухаживает за ней, рук не тянет и вообще — джентльмен. На мой же прямой вопрос: «Сколько лет старцу?» — она отвечала весьма туманно, и я всерьез забеспокоилась, потому что Женька пребывала в затяжной депрессии в связи с тем, что ее очередной любовный роман приказал долго жить. В таком состоянии она запросто могла выскочить замуж за какого-нибудь слабоумного старичка просто из вредности.
Когда я уже готова была лететь в Анапу, чтобы разузнать на месте, что за чертовщина там происходит, Женька, позвонив в очередной раз, с некоторым недоумением в голосе сообщила, что старец предложил ей работу.
— Пошли его к черту, — рявкнула я в ожидании самого худшего, но Женька миролюбиво попросила:
— Да уймись ты, Анфиса. — И добавила: — Он хочет, чтобы я написала его автобиографию.
— Автобиографию? Ведь автобиографию пишут сами… — озадачилась я.
— Ну… Сейчас мало кто сам пишет, так что нечего дурочкой прикидываться. Я излагаю за дядьку поучительную историю его жизни, а он мне платит бабки. Дядьке хорошо, мне хорошо, человечество вообще в восторге.
— Постой, а кто он такой, этот старец? Политик, артист?
— А черт его знает? По-моему, жулик, хотя говорит, что бизнесмен. Какая разница?
— Особой разницы я между бизнесменом и жуликом действительно не вижу, но для тебя разница все-таки есть.
— В самом деле? Интересно, — съязвила Женька, хотя отлично знала, что я имею в виду.
— Делай что хочешь, — отрезала я, а подружка принялась канючить:
— Ну чего ты, Анфиса, там даже имени моего не будет, а бабки приличные.
— Делай что хочешь, — повторила я и бросила трубку.
На следующий день Женька позвонила опять, но о старичке больше не заговаривала, и я понемногу успокоилась, а потом вовсе думать о нем перестала. Хотя, когда Женька вернулась из Анапы и я выспросила ее как следует, дала задание своему супругу, полковнику спецназа, разузнать, что за старичок такой отдыхал в Анапе. Ромка задание выполнил, но обилием сведений не порадовал. Сморщив нос, он заявил:
— Тот еще тип. — И удалился, оставив меня изнывать от беспокойства и любопытства.
К тому моменту Женька помирилась со своим возлюбленным и даже заявила, что вновь хочет выйти за него замуж. Я окончательно успокоилась и о старичке больше не вспоминала. И вот теперь она говорит, что он объявился, и это через день после того, как Женька в очередной раз поссорилась с возлюбленным. Теперь вы поймете, отчего я так разозлилась и даже испугалась, но, стараясь держать себя в руках, спросила как можно спокойнее:
— И что ему нужно?
— У него навязчивая идея оставить потомкам свою автобиографию.
— Вот пусть сам ее и пишет, — не выдержала я.
Женька кивнула, точно соглашаясь, уставилась в окно и вдруг заявила:
— У меня отпуск до десятого сентября. Делать мне, сказать по правде, совершенно нечего, а деньги очень приличные. Вот я и подумала, не махнуть ли мне к дядечке? Книгу я, может, и не напишу, зато отдохну на дармовщинку.
— Полетишь в Анапу? — нахмурилась я.
— Не-а, у него дом где-то на Ладоге. Прикинь, русский Север, острова, озера, Валаам, Кижи.
— При чем здесь Валаам? — начала паниковать я.
— При том, что ты меня не слушаешь. У дядьки дом на одном из островов Ладожского озера. Их там тьма-тьмущая, и дядя взял да и прикупил один.
— Остров прикупил? — вытаращила я глаза.
— Анфиса, ты сейчас на филина похожа. Ну, может, не прикупил, но дом на острове построил. Ты когда-нибудь была на Валааме?
— Нет, — испуганно пожала я плечами, потому что в географии была не сильна и русский Север для меня заканчивался в окрестностях Петербурга.
— Говорю, островов там полно, и дядька на одном из них купил или построил дом. Пригласил в гости, мол, поговорим по душам, он мне свою жизнь красочно обрисует, а уж там решим: берусь я за его биографию или нет.
— По-моему, это чушь какая-то, — не выдержала я.
— Почему чушь? — обиделась Женька. — Я что, по-твоему, могу только про кошек и собак писать? Между прочим, я журналист в родном городе не последний и биографию любого хмыря состряпаю в лучшем виде.
— Но, Женечка, — испуганно втянув голову в плечи, пролепетала я, — этот дядька жутко подозрителен. Ромка сказал: тебе надо держаться от него подальше, а Ромка знает, что говорит.
