Бывший охотничий домик, — вернее, небольшой хуторок за городом, — в сложившихся обстоятельствах выглядел уютным и безопасным убежищем. Крестьяне и впрямь обходили его стороной: лесничий его графской милости здесь не то прирезал, не то отравил (поговаривали еще — повесил на вздернутых оглоблях) свою не то любовницу, не то законную супругу уличенную в неверности, а домишко затем подпалил — давно дело было, два десятилетия как.
Сохранились однако хлев, конюшня, пристройка для прислуги, колодец и сеновал — крыши прохудились, дерево потемнело, но в прежние времена строили на совесть. А уж появляется тут призрак невинноубиенной девицы или нет, разницы никакой: на любую неупокоенную душу найдется свой экзорцизм. Опасности никакой — самое подходящее место, чтобы переждать бурю.
Брат Михаил вышел к собравшимся у костерка в дворянском: коричневая мягкая кожа, шаперон и клинок на боку. Сразу обратился к Раулю:
— Чтобы не возникало прежних досадных недомолвок, мэтр… Помните, когда прошли через Прореху под Сен–Ваастом, то очутились на престранно выглядящем капище. Божий Круг, дубы–гиганты, черепа на крюках, тотемы напоминавшие животных? Что сказал тогда Жак?
— Другой воздух, запахи, звуки, — уверенно ответил Рауль. — Хотя мы оказались неподалеку от Арраса, в лесу Дуэ.
— Далеко и близко одновременно, — подняв палец заявил преподобный. — Расстояние несерьезное, миль пятнадцать–двадцать. Другое дело — эпоха! Увидев одну из мертвых голов, — человек был принесен в жертву недавно! — мы оба сделали категорически неверный вывод: некая секта, действующая в наши времена, проводит богомерзкие обряды. Я сразу же подумал на Сигфруа де Лангра и его молодцев, тогда как следовало разобраться. Жанин?
Ведьма посмотрела на брата Михаила с опаской, будто ждала неприятностей.
— Жанин, когда это было ? Насколько давно? Куда вы нас отправили?
— Atrebate, — коротко ответила девица Фаст. — Commios, un rix gaulois.
— Ясно, — вздохнул преподобный. — Языческая Галлия и один из ее богов. Любопытнейший ребус! Рауль, королева Селена, наверняка воздействующая на нас через сознание Жанин подарила разгадку, а мы не заметили!
— Мне было видение, — торопливо сказал Рауль, вспоминая. — Цезарь, Тит Лабиен и Коммий… Вот где взаимосвязь! Четверо, но не пятеро! Галлия! Дева Пресвятая, все святые, апостолы и отцы Церкви — это же Таранис!
— Ну наконец–то, — снисходительно усмехнулся брат Михаил. — Таранис, языческое божество галлов, громовержец и psychopompe , проводник душ! Тот, кто переправляет мертвых в мир иной! Оказывается, он для нашего мира чужак! В языческие времена запросто вылезал из Червоточин, принимал жертвы, подпитывался их energia и уходил обратно! Атребаты и беловаки знали о нем, могли умилостивить! Потом знания потерялись, наступила христианская эра, о божестве забыли! Мессир Смерть был определенно недоволен — Пурпурный король забирал наше . Земное.
— Рsychopompe, — обалдело повторил барон де Фременкур. — Погодите, молчите! Рауль, ни слова — одна ваша фраза снизит IQ целого графства наполовину!
— Что снизит? — не выдержал мэтр.
— Человеческая душа, как доказано, имеет энергетическую и volnovuyu природу, — скороговоркой тараторил мессир де Партене, мешая французские слова с выражениями пришедшими из необозримого далека. — Таранис эту энергию после человеческой смерти забирает и akkumuliruet — цели нам не ясны, он же с другой планеты! Из сопредельного мира, если вам так понятнее! Бродячие мертвецы? Ликантропы? Массовые помешательства? Да от него же fonit! Распространяются эманации, выплескиваются волны, миазмы!
— Сумел разобрать ровно половину ваших речений, но судя по горячности, с которой вы их произнесли — правда найдена?
— Ну да! Да! Еще как найдена! — взвыл барон де Фременкур. — Доказательство чужой разумной жизни, способной взаимодействовать с человечеством в той или иной форме! Энергетический паразитизм? Вряд ли, Таранис являлся богом галлов веками, народ процветал и преумножался! Значит, что–то забирая для себя, они — а Таранис наверняка не один! — способны делиться с нами!.. Чем? Эти законченные кретины, Гонилон, де Лангр и присные, сумели открыть Дорогу и позвать забытого Тараниса к нам, обратно! Но не дали ему ничего — не знали, что дать! А он брал, что находил! Не понимая, плохо это или хорошо для нас!
— Знали, — прошелестел Серенький, связанный по руками и ногам. Гийома Пертюи сицилийцы оставили в дальнем углу, при этом не спуская с пленника глаз. — Человечьи души. Замок Вермель. Те девятеро.
— Вероятно, я ошибся дважды и трижды, — скривился преподобный. — Этого аспекта предусмотрено не было. Значит, жертвоприношения — не преступная глупость де Лангра и не выдуманный тамплиерами ритуал… Что ж, пусть так. На–конь, мессиры! Навестим Тараниса в его собственном логове! Пускай я и предпочел бы остаться в нашем — безопаснее.
— Всё шутите, — буркнул Рауль.
— А вы предлагаете рыдать, мэтр?! На–конь, мессиры! В лес Дуэ! Туда, где истинная дорога к Таранису!
