Франция переставала быть единым целым, величественное здание Католической Вселенной рушилось под ударами налетевшего из восточных пустынь поветрия–урагана, не делающего различий между благородными и смердами, прелатами Церкви и людьми ремесла. Смерть безбоязненно разгуливала по христианскому миру, заглядывая в супружеские спальни и иноческие кельи, в покои королей и крестьянские лачуги. Никто не мог преградить ей путь.
— Сир… — Филипп де Валуа не обернулся, узнав голос своего маршала, Карла де Монморанси. — Всё кончено, сир. Только что сообщили.
— Два дня, — очень тихо сказал король, глядя на противоположный берег реки, на изящный столб Нельской башни и светлые стены отеля де Нель. — Всего два дня. Она очень страдала?
— Сир, ее величество Жанна отошла в руки Господа с миром и молитвой на устах…
— Кажется, я спросил о другом, Монморанси.
— Очень, сир. Особенно последние часы.
Королева Жанна Бургундская заразилась на мессе в Нотр–Дам 14 марта и была перевезена в Нельский отель, где ей обеспечили наилучший уход и присмотр врачей Сорбонны. Еще вчера стало ясно, что положение безнадежно, тело покрылось гноящимися язвами, пальцы рук поразила гангрена, начинался oed`eme aigu du poumon — отек легких. Как и у многих заболевших чумное гнилокровие было скоротечным, Черная Смерть убила Жанну де Бургонь за неполные двое суток.
Филиппа к жене не допускали: канцлер Фирмин де Кокерель и маршал де Монморанси настояли, чтобы государь оставался в наглухо изолированном от внешнего мира Луврском замке — всех посетителей принимали королевские легисты в южном крыле, немногочисленные срочные депеши передавались приближенным монарха и только затем переправлялись в донжон Лувра, его величеству. Предполагалось, что строгий карантин поможет Филиппу избежать почти неминуемой гибели.
— Что дальше, Карл? — Валуа посмотрел в глаза старому маршалу. — Что делать?
— Не знаю, сир, — честно ответил Монморанси. — Уповать на милость небес и выполнять священный долг помазанника Божьего пока это возможно. Ваше участие в похоронах ее величества исключается.
— Знаю, — кивнул Филипп. — Распорядитесь, чтобы Жанну погребли не в усыпальнице Сен–Дени, а в одном из аббатств за городом. Свинцовый запаянный гроб. Соблюсти лишь самые необходимые требования этикета. Поняли?
— Да, сир…
С востока на город наползала холодная мартовская ночь, в отдушинах башен замка Лувр завывал ветер. Тревожно били колокола десятков парижских церквей.
По улице Сен–Жак Университетской стороны, направляясь к Пти–Шатле и Малому мосту, шел невидимый простым взглядом всадник на бледном коне. Четвертый из четверых.
* * *
Раулю не спалось — заснешь тут, как же! И дело вовсе не в том, что в холостяцком жилище находится незамужняя девица: Жанин ушла ночевать в комнаты мадам Верене, дабы не смущать хозяина. Мэтр сидел в кабинете, неумеренно пил вино и ждал. Ждал, когда появятся озноб, пот градом, резь в глазах и тошнота — первые признаки неотвратимого конца.
Точь–в–точь осужденный на казнь перед исполнением приговора.
Ничего похожего однако не происходило, пускай Абу Бакр Мухаммад ар–Рази и хронисты времен «Юстиниановой чумы» разразившейся в 540 году по Пришествию в один голос твердили: достаточно кратчайшего времени, чтобы тебя сломил недуг. Сын византийского императора, почувствовав себя дурно на рассвете, умер к полудню!
А вдруг барон де Фременкур прав и его арабское снадобье подействовало? Кстати, надо бы сходить проверить, жив ли?..
Мэтр подогрел в котелке воды смешанной с красным пуатевинским, перелил в глиняную кружку и, слегка пошатываясь (вино хорошенько ударило в голову), заглянул в аптечную залу. Свечи оплыли на две трети, но продолжали гореть.
— Вы волшебник, мессир Ознар, — оказывается, господин де Партене пребывал в незамутненном сознании, да и выглядел значительно лучше, чем до повечерия. — Боюсь сглазить, но кажется мы на пути к победе. Повязки промокли, давайте сменим дренажи… Тащите кувшин с уксусом и «жженое вино».
— Выпейте пока, — Рауль сунул в руки барона кружку. — Простите, я слегка навеселе — душевное неспокойствие вполне объяснимо. Испугался.
— Я бы на вашем месте тоже нервничал, мэтр. На фоне всего происходящего вокруг принять в своем доме человека, пораженного чумой — это, знаете ли, подвиг.
— У меня не было выбора.
Невероятно, но отеки на бедре и возле груди начали спадать, новые бубоны не появились. Жан де Партене зашипел, когда Мэтр раздвинул ланцетом края крестообразной раны и извлек ленточку–дренаж, но и только. Терпеть боль умеет.
— Сожгите, как и раньше, — дал указание барон. — Руки вымойте сначала уксусом, потом протрите brandwijn.
— Но зачем? Как это предохраняет от чумы?
— Открою небольшой секрет: зараза распространяется вовсе не посредством неких «миазмов», запаха или теллурических [31]испарений. Вы получили превосходное образование судя по всему, значит должны были читать Тита Лукреция Кара и Марка Теренция Варрона. Учение об атомизме, слышали?
