Это новое слово. Я его сам придумал. Сейчас вообще много новых слов ежедневно звучит с экрана телевидения. Видать, наш «великий и могучий» обнищал, как вся посткоммунистическая держава, и уже не в состоянии адекватно отразить перемены в демократическом обществе.
Я уж не говорю о том водопаде иноязычных слов, что ворвались в нашу речь с началом компьютерного периода в истории человечества.
Ворота же для этого словесного нашествия открыл один из отцов перестройки, Александр Яковлев. Это он, выступая на каком-то съезде с докладом о вредоносности коммунистической партии, которую возглавил в качестве идеолога, как северный человек, от сохи, налегая на «о», по-былинному, нараспев с подвывом, произнес: «Токова историческая породигма России!»
Водопроводчик, случившийся в то время у меня в квартире и застрявший со всеми своими шведками и вантузами у телевизора (тогда, в начале девяностых, еще все смотрели телевизор), даже подпрыгнул:
— Слыхал? «Породигма!» Масон! Ей-бо, в натуре, масон!
Тут уж подпрыгнул я, потрясенный эрудицией водопроводчика, который по причине постоянных возлияний и «благодарностей» от жильцов, своими заскорузлыми пальцами истинного пролетария порой не послать гайку по резьбе. А тут такая политическая осведомленность! Не зря когда-то американский писатель Стейнбек сказал, что по сравнению с американскими сенаторами любой советский председатель колхоза —Аристотель! (Может быть, поэтому у нас в сельском хозяйстве — традиционная разруха? Примеч. авт.,)
И впоследствии,размышляя над услышанным и анализируя собственное мироощущение, придумал это новое слово: «поразизм». То есть когда не знаешь, что и сказать на нормальном-то русском языке. И стоишь перед явлением, как громом пораженный, в полном «поразизме».
Например, когда видишь шестерых узбекских хлопкоробов, в тюбетейках, в полосатых стеганых халатах, завернутых на голову, в спущенных штанах и сапогах с галошами, сияющих золотозубыми улыбками от восторга перед достижениями европейской цивилизации, примостившихся на стенных писсуарах в общественном туалете на Всесоюзной выставке достижений народного хозяйства.
Чувство, которое испытываешь к этим шестерым атлантам, полуподпирающим кафельную стену, иначе как «поразизмом» не назовешь.
Вот истории из серии «Поразизмы».
Нечаянно попадаю в студию, где репетируется детская передача.
Две тетки в возрасте мадам Грицацуевой, на двоих никак не меньше трех центнеров весом, в поту от усердия, сложив губки бантиком, выводят умильными голосами: «Мы маленькие зайки... Тра-ля-ля, ляля! Мы маленькие зайки!»
