- Чё рассказала то?..
- Что уезжаешь завтра.
- Уезжаю, так ещё приеду.
- Не, не приедешь…
Елисей никак не отреагировал на её слова, устыдился. Получается, будто выпытывает, используя состояние Татьяны.
- Ты что пила?
- Как что?.. опять попыталась голову поднять, но отказалась от такой затеи, - водку… вон на столе стоит. Думала, придёшь, выпьешь, а… не дождалась…
- А мне-то зачем?.. нам вроде и без водки было хорошо.
- Было?.. не-е, это в другой жизни было… там, где была вера, надежда и любовь!.. Вот!..
- А сейчас?..
Елисей посмотрел на бутылку водки, которая стояла на столе, в ней было ещё больше половины:
- Ты с чего напилась то?.. сто грамм?..
- Ты чего-о?.. я вед два раза пила-а…
- Понятно. Надо чаще – улыбнулся, - тогда пьянеть не будешь.
Татьяна засмеялась пьяно:
- Ты такой дурачок!.. слов нет… Чаще?.. чё я дура что ли?..
- Нет, нет, не дура – он за разговором разбил ампулу нашатыря, ватку обмакнул и сунул ей под нос.
Татьяна вздрогнула и соскочила, как мышка забилась в угол кровати, казалось, что хочет раствориться на фоне обоев на стене. Поморщилась.
- Ты такой жестокий, - немного погодя, за голову схватилась.
- Болит?
- Болит, раскалывается просто, - руку на сердце опустила, - и здесь болит, - и тут прорвало, заплакала, даже зарыдала, уткнувшись Елисею в грудь.
Он гладил её по голове, не успокаивал, понимал, что надо Татьяне выплакаться, выговориться, но без насилия и вопросов. Так и произошло, всхлипывая, она заговорила:
- Ты очень жестокий, Елисей…
Елисей молчал. Татьяна, чуть поплакав, продолжала:
- Ты не втягиваешь в игру, ты вытягиваешь из игры, из привычной жизни и бросаешь, как листик на ветру, который неизвестно где опять прибьётся к жизни, да и прибьётся ли?..
- Значит, погибнет – вставил Елисей.
Татьяна отстранилась, посмотрела на него безумным взглядом, но трезвым и глубоким.
- Это же убийство, Елисей.
Но Елисей не внял.
- Погибнет или свой мир строить начнёт, выхода не остаётся.
- А если не умеет или силы мало?
- Не знаю я, Татьяна, сложно всё. Вот ты о листике заговорила, я о зерне подумал. Созревшее зерно, упавшее на землю или корни должно дать и строить свой мир или погибнет.
- Красиво говоришь, а сам себе не внемлешь.
- Как это?
- Например, меня ты с экрана жизни вырвал, на землю бросил, а сам обратно влез. Получается, что живой, свободный Елисей становится листиком в чужой картине жизни.
- Ты так меня видишь?.. Влез?.. влез?.. Наверное, лет через двадцать я пойму, Танюшка, чего мне не хватает.
- А скольких уничтожишь?
- Листики и так все упадут со временем, а зёрна?.. или погибнут, или корни пустят.
- Откуда знать тебе, где зёрна, а где листья?.. Вот Машку тоже вырвал, бросишь, погибнет.
Посмотрел на Татьяну Елисей уже совсем другим взглядом… он начал понимать…
- Машку?.. куда-нибудь прибьётся, хуже то не будет. Ты чё переживаешь?
- Без тебя не сможет.
- А ты?..
- Я?.. выживу, но мир построить не смогу.
- Почему?
- Ты чё допрашиваешь?.. – подумала немного, - чего-то не хватает… тебя, наверное.
Елисея осенило. Он схватил Татьяну, увлёк с кровати и закружился с ней по комнате, роняя стулья.
- Меня, меня?.. конечно же меня!.. Чё это я такой дурак?.. зерно не вырастет без почвы, мужчине женщина нужна, чтобы дитя родилось, но и зерно не вырастет на камне, разве, только видимость одна… здесь надо искать!..
- Чего искать?
- Не знаю, это я в общем говорю, без привязки к нам… Пара, пара!.. вот где тайна жизни человека!.. но что-то мы в философию ударились, надо прекращать…
Татьяна оправилась от опьянения немного, выпила таблетку, ещё легче стало. Но чем трезвее становилась, тем холодней и неприступней.
- Ты о чём поговорить хотел?
- А чтобы к тебе прийти, надо обязательно хотеть поговорить? В принципе, мы уже поговорили, я понял, что хотел понять.
- Проницательный, я знаю… и опасный. У тебя манера мысль не заканчивать, и ждёшь, когда я закончу, а если я заканчиваю, то вся раскрываюсь.
- Почему опасный то, Татьяна?.. вроде не скрываю ничего, планы коварные не строю. Это ведь не я, а люди во мне видят то, что хотят видеть. Вот ты не выдумывай, а принимай, как есть, и всё понятно будет.
- Как, Елисей?.. ты ведь уезжаешь и не со мной.
- И хорошо. Ты сама же говоришь, что вырвал… вот пристрою, и приеду.
- Не приедешь, а если приедешь, то не ко мне.
- Почему, Танюшка, кончай бузить, скажи всё, тогда решим и вместе. Ты ведь решила, вот в чём дело, а сейчас своё решение хочешь утвердить, как и я, кстати. Только я пытаюсь оправдать свои действия, по отношению к тебе и потому ищу гарантий, а ты всё уже определила чётко. Вот видишь, я честен и открыт.
- Ещё одна особенность!.. быть честным и откровенным, не договаривая мысль и этим вызвать на такую же честность и откровенность собеседника.
Елисей, будто не заметил обличения:
- Наша беда в том, что мы хотим получить друг от друга подтверждение. Не лучше ли принять общее решение, тем более, если мы так прекрасно друг друга понимаем?.. Ты пойми, у меня в жизни было уже что-то подобное… И тогда решение за меня жизнь приняла, сейчас то же происходит. Вижу, чувствую, не знаю, делать что.
- Ты уверен в верности моей?..
