- Не успел ещё жениться, да и не один был и сейчас… в общем, не знаю я пока. На юге жить плохо, вот отдыхать, другое дело.
- Почему?
Елисей взял вино.
- Вот, хотя бы, там вино было вместо чая, а по мне, так плохо это, мозги перестают работать.
- С этим согласна.
- Давай ещё помаленьку, чтоб крепче спать и всё.
- Давай – уже смелее улыбнулась Василиса, - мы, как заговорщики, никому не скажем.
- Никому.
Выпили ещё, у Василисы появился аппетит, она поела.
Елисей решил покурить сходить, стал подниматься, и в этот момент Василиса тоже встала, чтобы стол убрать. Близко встретились глазами, он нежно удержал её за плечи, но не отпустил, заглянул в глаза.
- Ты боишься быть красивой?.. почему?.. ты же красива от природы.
Василиса напряглась, Елисей почувствовал и поторопился руки опустить, - я покурю схожу, а потом ты мне о Кирове расскажешь.
- Что?..
- Не важно. Важно голос слышать… - и Елисей ушёл, Василиса себя вновь потеряла, будто душа с ним убежала.
Когда Елисей пришёл, Василиса уже лежала, прикрывшись одеялом, и как-то безучастно смотрела внутрь себя. Мысли будоражили сознание, слова звучали Елисея – бояться быть красивой?.. разве она боится?..
- Ты спишь?..
Не ответила она, хоть и слышала.
- Тогда спокойной ночи, я посижу ещё немного и тоже спать, - встал, свет притушил, оставил только местный возле полки, на стенку навалился и закрыл глаза.
Наступила тишина, но тишина была наполнена присутствием друг друга и потому не угнетала, а навевала мысли, которые струились небольшим сияньем.
- Звёздочкой малой сияет душа, но приглядитесь!.. она хороша!.. Тянет и манит взоры людей, тех, кто душою созвучные ей. – Проговорила Василиса вдруг.
- Хочется к ней прикоснуться порой, но недоступен светильник святой. – Мгновенно продолжил Елисей. – Это вижу я, Василиса, так ведь только потому, что вижу я, а не смотрю. Вообще, не понимаю, как ты сохраняешь красоту души?.. У меня так не получается, в разнос иду…
- Я не понимаю.
- А чего не понимать?.. Хорошо, душа!.. но святая и недоступная чаще всего, скорее, даже не святая, а душа святоши…
- И для тебя недоступна?..
- Так только для меня-а, и то-о…
- Сердце своё я зажгу огоньком, пусть оно будет для всех маяком.
- К такому маяку чаще гнус летит, чтобы погреться.
- Да, наверное, но я не боюсь быть красивой.
Елисей встал, включил свет:
- Покажи.
- Что-о, тебе?..
Обернулся Елисей:
- Вроде нет больше никого, но я стерплю и не ослепну.
Видно было. Что Василиса покраснела чуть, но встала, не понимая своих действий, не зная, делать что.
- А как?.. и что ты в виду имеешь?.. как понял?..
Он взял её за плечи, Василиса напряглась опять.
- Вот, напряглась и улетела красота, очарование, сияние души.
- Красота в распущенности?..
- В свободе, Василиса, владении собой. Твоё напряжение – это рефлекс или, вообще, инстинкт на внешний раздражитель, но не выражение души.
- Почему ты так решил?
- Я не решил, я знаю, вижу и даже догадываюсь, что греются возле тебя больше те, кто сами не имеют, как возле буржуйки в стужу.
- И как же надо?
- Расслабься.
Она расслабилась, как на это, вообще, была способна. Он расстегнул мгновенно верхнюю пуговицу у халата, немного груди приоткрылись, но чуть-чуть. Василиса рефлекторно сжалась, но Елисей не церемонился, взял её за плечи и чуть встряхнул. Она расслабилась совсем… тело расслабилось, почуяв силу, и отошёл немного.
- Вот!.. другое дело. Теперь можешь смотреть на меня как хочешь, хоть хищным взглядом кошки, но не утратится краса, очарование, свобода.
- И ты сможешь делать всё, что хочешь!..
- Нет!.. разве можно прикоснуться грубо к прекрасному, нежному цветку?.. даже со взглядом дикой кошки?..
- Тогда другие. Они не знают это и распущенностью назовут.
- Попробуй!.. но сомневаюсь, что кто-нибудь рискнёт с дикой кошкой поиграть. В рефлексе только страх, стыд, самоуничижение, в свободе сила, уверенность и непреложность.
- Хорошо. Что сейчас ты видишь у меня?
- Вижу доверие, я не трогаю тебя и ты свободна.
- А взгляд?.. что выражает?..
Елисей ближе подошёл, взял за голову её, чуть наклонил и чмокнул в губы. Она не отстранилась и не напряглась. Он поцеловал глаза. Которые она закрыла… Ещё мгновение и Василиса напряглась, широко глаза открыла. В них не просто страх, ужас появился. Елисей мгновенно отпустил её, сам отошёл.
- Ты хотела!.. ничего не говори, чтобы не обманывать себя. Ты попросила, я ответил. Всё.
- Ты испугался?.. – опять расслабилась она.
- Нет, но тело тёплое меня пугает, оно ведь и у животных тёплое бывает…
- А что бы сделал, если дикой кошки взгляд увидел?
- Или отошёл, или попытался укротить. Вообще-то меня это зажигает.
- Каким образом?
- По обстоятельствам – с кошкой нежностью и лаской, с львицей силой, с коброй магией и песней.
- А ты опасный человек!..
- Почему, опасный?.. мне не нужны тела, так что можно не бояться.
- Вот меня распаковал, а говоришь, не трогаешь…
- Душу приоткрыл.
- Считаешь, это лучше?
- Почему нет?.. я не сделал ничего, что не желала ты душой.
Вздохнула Василиса, но промолчала, стала укладываться спать. Заметил Елисей, что пуговицу не застегнула…
- Пора спать!.. или ты ещё не будешь?..
