– Ты, майор, наверное, совсем спятил? – спросил бывший начальник. Выходя за калитку, оглядываясь при этом по сторонам. – Звонишь ко мне домой. Сюда являешься…, зная, что твою рожу, последний дворник знает, да еще с такой компанией. Как узнал, что я сюда съехал? Я вроде про это гнездо, не говорил никому.
– А куда еще может податься будущий пенсионер? – тяжело вздохнув, пробормотал Захаров. – Вот я и приехал сюда.
– И еще такую компанию притащил.
– Извини, Петрович, выбирать времени не было. Зафлажковали меня, со всех сторон, – прошептал устало Игорь. Вытирая рукавом пот со лба. – Но, если считаешь, что мой визит некстати, то я не в обиде, пойду дальше.
– Дурак ты, Игорь Владимирович! – прошептал тот. Глядя на забрызганного кровью одежду гостя. – Ты, что рубчиком мяса подрабатываешь?
– Приходится мразь всякую свежевать, – поддакнул тот, доставая сигарету. – Кстати с твоей подачи! Ну. ладно проехали! Как считаешь, за этой дачкой присматривает кто?
– Да нет, этот дачный участок на дальнего родственника оформлен. Одним словом, загоняй машину со своими гостями, сразу в гараж. А, я сейчас ворота по открываю, что бы ты сразу машину туда поставил, а то соседи у меня жутко любопытные. Отдохнешь…, а завтра поедем сдаваться.
– В каком это смысле? – насторожившись, уточнил Захаров. Морщась от сигаретного дыма.
– Крапивин сейчас Шамана берет, – отозвался Морозов. Открывая железные ворота. Так, что закончена эта войнушка.
– Нет, Петрович, – горько усмехнувшись, пробормотал Захаров. – Сбежал наш Шаман! Прямо перед облавой ушел. Так что не прав ты, Петрович.
– Не может быть, – озадаченно, прошептал Морозов.
– Может Петрович, может. Он меня с Ситниковой просчитал…, у Силина ее забрал, а уж от облавы-то уйти, с его – то способностями, дело вообще плевое. Так, что рано еще меч на гвоздик вешать…, а куда гостей определим?
– Даму в дом, конечно, а гуся твоего в подвал, если конечно он там варенье не пожрет.
– Если пожрет, то я ему уши отрежу, он в курсе.
Когда Захаров, загнал машину в гараж, Морозов сразу закрыл за ним металлические двери. Ларису проводили по коридору, соединяющему гараж с домом, в комнату, а директора трактира, заставили спуститься в подвал, где ему было приказано вести себя тихо.
– Ты хочешь, чего ни будь выпить? – спросил Морозов, закрывая замок на гараже.
– Я бы водочки, Петрович, «дернул» и пожевал чего-нибудь с превеликим удовольствием, – признался гость.
– Хорошо, сейчас сделаем, а ты пока умойся. Ходишь как мясник с рынка.
– Это, я с удовольствием, – согласился майор, глядя то на свои грязные руки, то на одежду, забрызганную кровью, застреленного им громилы.
– Что у тебя с рукой?
– Да, ерунда, – буркнул гость. – У меня кроме руки еще бочина пробита.
– Сильно задело?
– Да нет, но болит, зараза, одним словом, я чуть-чуть обмоюсь и приду.
– Врач нужен?
– Да нет, чуть попозже. Ну, я, пойду, грязь смою.
– Иди, конечно, – покачав головой, проговорил Морозов, сокрушенно вздохнув.
Легкий весенний ветерок приносил весенние, пьянящие запахи цветов и прелой земли.
Хозяйственные дачники деловито сновали по своим участкам, во всю использую погожие праздничные деньки.
И не было им абсолютно ни какого дела до его Захарова проблем, единственные проблемы, которые беспокоили их, были связанны с ожиданием, коварных ночных заморозков.
«Как просто устроена жизнь, – подумал Игорь, сидя на крыльце бани. – И как сам человек научился ее усложнять! А ведь если разобраться, то у каждого человека есть личная жизнь и общественная, временами эти понятия сплетаются в причудливые кружева, впрочем, как и отношения общества к тому или иному явлению, хоть к пьянству, хоть к проституции».
Захаров вспомнил, как в Книге Царей с осуждением описывались оргии возле самого храма Иерусалимского, где еврейские девушки предавались, проституции за деньги. Хотя, в то же самое время, не являлись преступлением продажа собственной дочери в наложницы или покупка любовницы для своего сына.
Этому разношерстному отношению к торговле пытался положить конец пророк Моисей. Тогда все было значительно проще, да и решалось все радикально. Пытаясь покончить с проституцией и венерическими заболеваниями, Моисей приказал уничтожить более тридцати тысяч моавитянских женщин. Однако положительного результата добиться не получилось. Проблему просто загнали как в угол.
«– Вот и получается, что проституция, – как это ранее говорилось об учении дедушки Ленина, живее всех живых, – подумал Игорь. – Получается так, что действительно никому не удавалось победить это явление. А религия? А в прочем, какая тут религия, когда в свое время существовала и религиозная проституция. Взять тот же Египет, где половым актом заканчивались религиозные обряды, посвященные эротическим богам.
Впоследствии чего даже образовалась особая каста жриц и девушек при храме, что, несомненно, способствовало профессиональной проституции. Которая долгое время прикрывалась религиозной маской…»
– Ну, ты чего там сидишь? – крикнул Морозов, накрывая соленьями, стол стоявший под яблоней.
