– Можно задать еще вопрос? – подслеповато щурясь, спросил Захаров. – Я уж извиняюсь за свою настойчивость, но я так долго ждал этой встречи! У меня накопилось столько вопросов! К тому же вы же сами говорите, что не отпустите меня живым. Не откажите уж в любезности, ответе.
Шаман замер у входной двери, потом медленно повернулся и покачав головой прохрипел:
– У нас еще будет возможность поговорить, но я готов ответить еще на один ваш вопрос. Я даже знаю какой ваш вопрос.
– Очень интересно! И какой же у меня к вам вопрос?
– Вы хотите знать, какой у меня чин в оккультном мире?
– Нет – это просто невероятно! Откуда вы знаете, что я думаю? – пробормотал пораженный пленник… – Я действительно хотел узнать про ваши звания и регалии, в том, оккультном мире. Мне говорили, что во время своего обучения, вы даже ели мясо, отрезанное от плоти покойника. Это правда?
Полковник вновь медленно вернулся к пленнику, уставился на него тяжелым, не мигающим взглядом и тихо просипел:
– Да я потратил много усилий и времени, будучи послушником, изучающим тайные знания. Среди странствующих отшельников и магов – пустынников. Там в обителях оккультных наук, мне приходилось общаться с гневными полубогами и деманами, но вам человеку мирскому всего этого не понять.
– А вы по пробуйте, просто ответить на мой вопрос, а я уж постараюсь понять вас.
– Здесь дело не в прилежности и старании.
– А в чем же тогда?
– Просто у вас нет высокой степени духовного совершенства. Лишь очень высокая степень, этого самого совершенства, превращает бренную субстанцию тела в нечто другое. Более утонченное по своей природе и обладающую совсем другими свойствами, совершенно чуждыми вашей грубой плоти. А в измененном теле и мысли текут совершенно по другому. Вы, мистер Захаров, слишком далеки от оккультных мистерий, поэтому вам и не понять мои мысли и поступки.
– Может вы конечно и правы, господин полковник, – со вздохом, отозвался пленник. – Но в поедании мяса трупа, я наверное смогу понять, что и к чему. Я же не спрашиваю вас про тайны древних манускриптов, – отозвался пленник. Глядя в колючие, немигающие глаза полковника, пристально глядящие на него.
Полковник едва заметно улыбнулся и тихо прошептал:
– Хорошо, пусть будет по вашему. Однажды ночью, мой наставник Чонгс Тсан неожиданно приказал седлать лошадей. Лил сильный дождь, а порывы ветра были такой силы, что временами заставляли лошадей менять направление движения. Мы проскакали в кромешной тьме несколько часов, пока не оказались на берегу реки… Ночь была темная, как говорят у вас, просто воровская. И тут я с ужасом заметил, что одно место на черной воде сияло…, словно его освящал луч света. Мы стояли с учителем около часа на берегу, в полном молчании. Наблюдая как это самое пятно медленно приближается к нам. Вскоре стало понятно, что в этом самом пятне света плывет труп человека. Когда же он подплыл к нам, мой учитель приказал достать нож, отрезать от утопленника кусок мяса с лица и съесть его пополам, вместе с учителем. Как потом сказал мне Чонгс – это угощение ему присылает в эту пору каждый год его друг, живущий в Индии.
– И для чего все это нужно было сделать? – поморщившись, уточнил Захаров.
– Для того, чтобы учитель и ученик разделили поровну высокую милость и благие плоды мистической трапезы.
Захаров продолжал внимательно смотреть в колючие глаза полковника, покачал головой и тихо сказал:
– Значит вы и есть, тот самый полковник Холтоф, о существовании которого ходит столько противоречивых предположений?
– Лицо гостя мгновенно перекосилось от злости и он с ненавистью выдавил сквозь стиснутые зубы:
– Не всегда нужно шлепать языком, что приходит на ум – это на благо бывает самому языку.
– Значит я прав, – покачав головой, пробормотал пленник. Самодовольно улыбаясь при этом. – Вы и есть тот самый полковник Холтоф.
Ни сказав больше ни слова, гость повернулся и зашагал к двери.
– Но ведь я прав? – крикнул ему в след Захаров.
Ничего не ответив, тот скрылся за дверью, громко хлопнув металлом.
Не прошло и получаса, как в келью к Игорю, ввалились два монаха, которые без церемоний схватили его за руки и вывели по узкому коридору во двор. Который был обнесен высоким каменным забором, у ворот которого стоял все тот же микроавтобус.
Лунный свет едва позволял ориентироваться во всем происходящим. Игорь окинул взглядом огромный двухэтажный дом из желтого кирпича, затем внимательно посмотрел на серые лица своих конвоиров, державших его за руки и горько усмехнувшись спросил:
– Ну и, что дальше, уважаемые?
Вместо ответа, один из монахов вдруг резко ударил его в горло ребром ладони и пленник мгновенно повис на руках своих сопровождающих, потеряв сознание. Он не помнил как его заталкивали в микроавтобус, как положили в нем на пол и пристегнули правую руку наручниками к одному из кресел. Захаров не знал сколько он провел время в беспамятстве. Все это время ему казалось, что он присутствует то на чьих-то похоронах, среди усиленно молящихся, одетых во все черное людей. Молитвы которых плавно переходили в какие-то хвалебные, церковные песнопения.
