– Ну, хорошо дверь глянем и вернемся в зал, за столик, – проговорил Захаров примирительно.
– Идем, – охотно отозвался капитан, вытирая лицо носовым платком. Заказав еще пива и корюшки, они продолжили пиршество, не обращая никакого внимания на ненавистные взгляды толпившихся у входа вышибал.
– Желаем еще что-то? – спросил официант, нервно теребя блокнот.
– Нет, спасибо, – ответил майор, – мы еще посидим немного и пойдем.
– А может водочки по чуть-чуть? – уточнил официант, пытаясь угодить.
– Пошел на хер! – рявкнул Смирнов, тряхнув головой.
– Понял, – быстро ответил тот. Было видно, что такое обращение для него привычное дело.
– Видел как девочки по пристроились? – процедил Сергей, закуривая. Он все еще не отошел от разборки. – Устроили из державы притон! Ишь, хари по-наедали, – зло процедил он, глядя исподлобья на изрядно выпившую публику бара. – Сидят билетиками торгуют, вместо того, чтобы пахать. И малолеток в разврат тянут.
– Ты прав, конечно, – поддержал Игорь. – Только ведь все эти Сонечки Мармеладовы тоже хороши. На наркотики, да на губнушки им тут хватает, уколются или курнут и снова жизнь прекрасна, у каждой из них жизнь искалечена. Если разобраться, каждая из них мужиков терпеть, не может.
– Это еще почему? – спросил Сергей, отхлебывая пиво из кружки.
– Ну, если бы все мужики после работы, чинно и важно к своим женам, да детям шлепали. Так они бы и не таскались по сортирам общественным. Но меня сейчас больше волнует другое, – признался он, закуривая.
– Что именно?
– Когда эта публика, начнет на нас кидаться со своими любезностями. Видишь, билетера с амбалом уносят? Видишь, как они зубами щелкают, на нас глядя.
– Пошли они все…, куда подальше. Они все с виду такие крутые, а ковырни их нутро, одно дерьмо прокуренное, да пропитое.
– Ну, давай сменим тему, – согласился Игорь, потягивая пиво. – Вот ответь, кто отсюда мог увезти Архипа?
– Да фиг его знает, – пожал тот плечами. Осматриваясь по сторонам.
– А, что он мог увидеть в зеркале.
– Слушай, а чего мы все за него «паримся»? Может, мужик сутенерством занимался, а сам импотентом был? Представляешь? Может нам надо просто к его медицинской книжке обратиться для начала.
– Мысль конечно интересная, – согласился майор, выпуская клуб дыма. – Заболевание эндокринных органов, сахарным диабетом могут приводить к импотенции, например.
– Вот видишь. А если учесть то, что на это дело оказывает влияние всякие стрессы, конфликты, истощение нервной системы, наркота опять же со спиртным. Ведь, что такое импотенция?
– Это поражение сосудов, затрудняющее приток крови, вызывающей эрекцию, по-моему, так говорят медики, – пожав плечами отозвался Захаров.
– Вот видишь! Это практически не излечимо. Может кабан, поэтому и маялся. Да и Рафик говорит, что куски кожи у него под ногтями, его собственные были.
– Хорошо, пусть так…, страдал человек болячкой, маялся, как ты говоришь, А, что же его за город потянуло? Почему резать себя стал после истязания? Что перед смертью его так напугать могло? Молчишь?
– Согласен, что-то не вытанцовывается, – согласился капитан, кивая головой. – Да и перед своим исчезновением, в сортире кричал как резанный, что идет куда-то.
– Вот, вот. Странно все это, очень странное.
Ход его рассуждений прервал появившийся у столика администратор, который с вежливым поклоном тихо проговорил:
– Если вас не затруднит, зайдите, пожалуйста, в кабинет директора. Это мимо кухни сразу налево.
– Хорошо, сейчас подойдем, – небрежно бросил майор. Мгновенно оценив ситуацию.
– Чего этому хрену надо? – бросил недружелюбно Смирнов. Глядя вслед администратору.
Захарову была понятна природа агрессивности капитана. Почти пять лет ему пришлось прослужить на авианосце «Эйзенхауэр» ВМС США, где он дослужился до командира башни, не имея возможности видеть и слышать своих родных. Потом на Запад «ушел» предатель воспользовавшись развалом страны, со списками резидентов и агентуры. От начавшихся арестов капитана чудом удалось спасти, когда корабль стоял на рейде у берегов Испании, но путь на Родину, по тем или иным обстоятельствам занял около года.
Вернулся же он уже не в ту страну, которую покидал, вернее той страны великой и могучей уже попросту не было. На жалких развалинах некогда громадной империи, буйным цветом прогрессировали последствия перестройки, с ее переоценкой ценностей, сменой направлений и флага. Бурно расцветшая преступность и торгашество, буквально захлестнуло страну – люди пытались просто выжить. Когда он был «за бугром», то, конечно же, до него доходили известия с Родины, о переменах, но то, что он увидел, вернувшись, потрясло его. Потому как читать и слушать о бурных событиях происходящих на Родине оказалось одним, а вот окунуться в эти события совсем другим делом.
