Чего только Россия не перенесла, кошмар! Были всякие войны – и шведы, и поляки, и Наполеон – но такого, как последняя война, не видывали. Разграбил немец до Волги, спалил полстраны. И народ повыбивали, вывезли эшелонами и людей, и богатства…
Уборщица выгнала всех в коридор, на диванчик. Только Имант спал беспробудно. Сейчас ему никто не мешал. Храпел и пердел беспрестанно. В полном бесчувствии после ночной тревоги.
Сидел Дед, думал о своём. Что-то подсказывало ему, что не скоро он вырвется отсюда. Была такая тревожная чуйка в нём, повидавшем за жизнь разные виды.
Врач пришла с обходом. Сказала, что будут тщательно обследовать. Динамика позитивная, но неясно с сосудами сонной артерии. Если больше семидесяти процентов забито бляшками, надо будет вмешиваться, устранять. Дней десять-двенадцать понадобится, не меньше.
Дед прикинул возможности своей пенсии и загрустил. Получалось, всю её надо будет отдать. Чем платить за квартиру, телефон, газ, электричество?
Месяца два тому назад с тромбом в ноге попал в эту больницу зять средней сестры Деда. Неделю лечили, потом тромб оторвался. Мгновенная смерть.
Тоскливо стало Деду и бесприютно в душной палате.
Впервые за много лет он был сам не свой.
По дороге из больницы домой Зять купил цветы. Розы не любил, вспоминал всякий раз фразу, кажется из «Белой гвардии» Булгакова – «Тепличные розы пахнут приказчиками». Но больше ничего приличного не было, а цветы в горшках он брать сразу же раздумал.
Поставил вазу на видное место. И в это время приехала Жена.
– Ну, вот, как и не расставались. Двух дней не прошло, – сказала она. – Какие розы красивые.
Расцеловались.
– Как Дед? Расскажи.
– Позавтракаешь?
– Да, немного, кофе выпью. Долетели хорошо, минут двадцать сэкономили.
Собрали в больницу чистое бельё. Остальное решили купить на месте.
Автобус подошёл к остановке через три минуты.
– Представляешь, как к Деду, так всё идёт без задержки. И у тебя самолёт прилетел раньше, – засмеялся он. – Я вот заприметил такую закономерность! Что-то в этом есть непростое.
В больнице сначала переговорили с лечащим врачом.
– Обстановка нормальная, пациент идёт на поправку. Посмотрим, что даст полное обследование.
Первым в палату вошёл Зять. Дед лежал под капельницей, прикрыв глаза. Похоже – дремал. Локти, запястья были в могучих синяках. Края майки помечены кровью. Обрадовался появлению Зятя.
– А у меня сюрприз, – засмеялся Зять.
– Какой ещё сюрприз?
– А вот, полюбуйся! – Он хлопнул трижды в ладоши.
В палату вошла Жена.
– Детонька ты моя! Доченька любимая! Сколько хлопот причинил всем! Ай-я-яй! – Дед схватился за голову, капилляр капельницы выскочил из гнезда, закрутилась тонкая струйка, брызнула по сторонам.
Зять перекрыл краник. Салфеткой вытер влагу.
– Какая ты красивая! – сказал Дед – Как пирожок сдобный, румянцы в обе щёки, с морозца.
Сестра прибежала, укатила треногу с капельницей.
– А ко мне уже все тут наведались. Нанесли всякой всячины.
Сестра вернулась, приоткрыла дверь в палату, громко сказала:
– Вам звонила Астриса, передавала привет и пожелала скорейшего выздоровления. И ещё врач просила вас зайти завтра к одиннадцати утра в кабинет физиотерапии. – Это Зятю. – Расскажет про комплекс лечебной физкультуры для вашего отца, – рукой пригласила куда-то в коридор.
– Ах ты, беда! – вскинулся Дед. – Она же без меня погибнет! Астриса! Голодная, верно, ходит.
– Ты поправляйся скорее, выходи на свежий воздух, – сказал Зять. – Хочешь, я подъеду, покормлю, супчик ей отварю. Молочный.
– Я думаю, не залежусь тут. Сказали, дней десять. Потерплю. Раз так надо.
– В Дублине всё нормально, волнуются за тебя, приветы передают, желают, чтобы ты скорее выздоравливал. Правнучка вот прислала. – Дочь протянула листок.
В зелёном море по крутым волнам плыл синий пароход с оранжевой надстройкой, иллюминаторами, из толстой трубы круглился колёсами дым. Яркая аппликация из цветной бумаги.
– А я вот тут валяюсь в тряпках, как раненый, – завиноватился Дед, глаза повлажнели. Держал аппликацию, теребил невесомый листок тряскими от слабости руками. – Такой расход из-за меня. Хлопот не сосчитать.
– Ничего, – сказала дочь, – деньги приходят и уходят, а тебе надо полежать, подумать. Ты же столько лет врачам не показывался!
Зять с Женой вернулись домой. Мороз днём немного ослабел, а к ночи снова накатил к двадцати пяти градусам. Двигались короткими перебежками.
Поздний обед сготовили вдвоём. Присели на кухне. Выпили по стаканчику виски.
– Не планировали, не гадали. Как же вовремя я прилетел! Ночью встал к Деду, а он заваливается на спину, встать не может. Хорошо хоть речь внятная. А правая половина тела словно не его. Рука болтается, нога волочится. Хорошо худенький, кое-как до туалета его дотащил. Пыхтим. Пока «скорая» приехала, три раза вот так. Только потом уже подумал – а если бы спину сорвал? Она же у меня очень чувствительная. Вышел из строя бы надолго.
– Чрезвычайно вовремя! Он же ни к телефону не смог бы подойти, ни дверь открыть. А в палате уже ничего выглядит. Бодрый.
