Встречаемся во дворе, всего в нескольких дворах от того, где произошли основные события. Кстати, чем хорош Киев – в нем еще полно таких вот мест, глухих. Москва уже застроена под завязку, ступить некуда – а тут в самом центре может быть глушь и двухэтажные домики.
Пацаны уже сделали все, что надо, – перевязали раненого и сейчас пакуют убитого. Труп скинем тут недалеко, там все готово – какой-то завод, там какие-то емкости старые – и у нас припасена серная кислота, тут с наркоманией совсем не борются, и можно купить почти свободно[29]. Выльем пару канистр – и ничего не останется.
– Живые?
– Так точно, шеф.
– Этого на завод. Этих – в лес, я подъеду, поговорим.
– Не вопрос.
– Молодцы. Все, разбежались…
Если кто что и видел – черная боевая униформа спецназа и американские тире китайские одинаковые винтовки введут в заблуждение. А в этом итальянском автобусе такой тайник, что пару тушек запросто перевезти можно, даже через пост…
Документ подлинный
А пока я пытался разобраться с тем, куда ушли фуры и что произошло с Бирагом, и кто за весь этот банкет б…ский будет платить, пока следователь Ивонина убеждала свое начальство, а в СБУ шли свои разборки, бывший боец БТН «Айдар», а теперь младший офицер киевской патрульной полиции Ильдар Ющук вышел из больницы. Еще слабый – но спасибо, что живой…
Времена были такие… свинские… да они, собственно, другими и не были долгое, очень долгое время. Патрульный «Приус» стоял в местной полиции, его потом в Киев перегонят, его никто не встретил – но у него в одежде была незаметно зашита заначка… в ремне – он всегда такие делал, с лета 2014-го, когда пришлось выбираться из котла. Никто из местных полицейских его не встретил… как брата, как коллегу… возможно, дело было в том, что он был под «пидозрой», хотя официально не объявляли, возможно – просто пофиг было. Как бы то ни было – он вышел из больницы с вещами и пошел искать автобусную станцию.
Полтава…
Надо сказать, что Украина очень разнообразна, но если вы ищете место из книжек Гоголя, ту самую лубочную Малороссию – то вам в Полтаву. Здесь она сохранилась лучше всего: длинные, невысокие, богато украшенные старые дома, своеобразный говор, музеи, природа сама. В отличие от богатого историей, европейского, даже староевропейского Львова, Малороссия никогда не стремилась в Европу, она была ценна именно своей украинской самобытностью. Не агрессивной, в стиле «кто не скачет» – а настоящей. Это была та самая Украина, какой она и была всегда, а не такая, какой ее хотели сделать.
