– Машины собрались… перегонять.
…
– У тебя что, двадцати штук нет? Ты же следователь.
…
– Что мне за жена попалась. Единственный нищий следователь на весь Киев.
Она не стала ничего говорить, чтобы не вызвать новой вспышки агрессии.
– Я машину заберу?
Машина – их машина – стояла во дворе. Она все равно не ездила на ней.
– Бери.
Он долго молчал. Потом выдавил, вставая.
– Прости. Я знаю… что все плохо. И все из-за меня.
Игорь взял ключи от машины и ушел, даже не закрыв дверь.
Господи…
Она устало рухнула на стул в кухне. Хотелось плакать.
Господи… когда все это кончится. Почему у нее все не так.
Почему она не может быть просто накрашенной дурой? Ведь данные для этого были. Почему…
Она вспомнила их свадьбу – Игорь был в госпитале, и только там они узаконили отношения. Тогда казалось, что все будет…
Хорошо. Просто хорошо.
А стало…
За окном утробно, глухо грохнуло. Полетели стекла, словно дракон дыхнул. Сначала она не поняла, а потом бросилась вниз как есть, в тапочках. В освещенном языками пламени колодце двора, у самого выезда густо горела их с Игорем «Субару»…
На криминальный взрыв приехали все службы города, от СБУ до полицейского патруля. Сейчас машину, точнее, то, что от нее осталось, уже потушили, пожарные деловито сворачивали свои шланги, а Анна сидела в автомобиле полицейского патруля и пыталась согреться, укутавшись термоизолирующим одеялом…
Ее трясло.
Хлопнула дверь, на переднее сиденье сел мужик в гражданском. Она подняла взгляд – это был Берестов…
– Напугала ты нас, мать… – он достал фляжку, – хочешь?
Коньяк обжег внутренности, провалился внутрь.
– Машина-то за тобой записана…
Она глотнула еще.
– Хватит, хватит. Развезет еще.
Он забрал флягу.
– Кто там был?
– Игорь…
Берестов врубился сразу.
– За машиной, что ли, приезжал?
– Да.
– Как думаешь? Его или тебя?
– Не знаю…
…
– Он двадцать тысяч просил.
– Двадцать тысяч – чего?
– Долларов.
Берестов присвистнул.
– Солидно. Долги у него были, не знаешь?
– Нет.
– Нет, не было, или нет, не знаешь?
– Он говорил, бизнес хочет открыть. С какими-то друзьями.
– Ну они все так говорят.
Берестов цинично хмыкнул.
– Сдался тебе этот атошник. Выходила бы за меня.
Странно – но это вывело ее из какого-то ступора. Она даже смогла улыбнуться.
– За тебя? Нет. Спасибо, мне такого не надо.
– Ну вот. Опять облом.
Берестов посерьезнел лицом
– Кто бы это ни сделал, мать, это серьезный спец был.
…
– Я поговорил тут с взрывотехниками. Двести грамм тротила, но было чего-то еще – наподобие напалма. Машина вся дотла сгорела, ничего не осталось.
…
– Так что на твоем месте я бы не рисковал, мать. А брал отпуск и отваливал… Целее будешь…
Утром ее отвезли на работу полицейским патрулем. Показания она дала еще там, на месте.
Барышник приехал на работу ни свет ни заря. Был злой как черт.
– Что у тебя там произошло?
Ивонина коротко рассказала – приехал Игорь, забрал машину. Та взорвалась. Барышник, пока она рассказывала, мерно постукивал костяшками пальцев по столу.
– На машине когда последний раз ездила?
– Месяцев шесть…
– А этот…
– Игорь? Так же.
– Машина на ком была?
– На мне.
Барышник помолчал, усваивая.
– Муж твой с АТО был?
– Да. Разведчик.
– Его могли?
– Могли и его.
– А так за машиной присмотра не было?
– Да нет… стояла.
Барышник снова выдержал паузу.
– Дело я передам Скочию. Возьмем данные с камер наружки, посмотрим телефоны. Но ты сама понимаешь, шансов мало.
Ивонина кивнула.
– Отпуск тебе – два дня. Как раз конец недели.
– А как же дела?
– Выйдешь, продолжишь.
Оказавшись в кабинете – надо было кое-что забрать, – она машинально подняла трубку, набрала номер – и поняла, что это номер дяди Вахтанга.
Первой мыслью было бросить трубку. Но потом она устыдилась этих мыслей.
Гудки.
Нахмурившись, она сверилась с ежедневником и набрала еще раз.
Гудки.
Достала сотовый и набрала сотовый.
И до нее вдруг дошло…
До института, где работал доктор Вахтанг Тарамадзе, она добралась на такси… В столь ранний час институт только просыпался ото сна, кто-то нес кофе, а один сотрудник прикреплял к доске для объявлений портрет доктора медицинских наук (тема докторской и кандидатской диссертаций засекречены) Вахтанга Тарамадзе.
В траурной рамке.
Она посмотрела на все на это – а потом развернулась и как ошпаренная бросилась бежать…
Утром генерал вызвал Кобыльчака к себе и орал минут десять… никогда он не видел генерала в таком гневе – и он понимал почему. Теракт в Киеве! Взрыв машины! И пусть всего один погибший – все равно, прокуратура возбудилась по статье «террористический акт». А это – пипец, такое не замнешь.
