Шумно ввалились в пельменную, заказали красиво, одним словом – неси. Всячески показывали, что деньги не считают.
– Слышь, брат. А как там в ментовке-то? – на все заведение.
– Нормально, – буркнул Ющук.
– Не… – не унимался спросивший, – менты как были козлами, так и остались. Не было толком никакой люстрации.
Потом подъехали на еще одну точку, там стояла какая-то машина, пикап (у бывших атошников были популярны пикапы, не джипы), но там, видимо, никаких конфликтных тем не было – обнялись, перетерли. Потом заскочили на хату на Троещине – треха там, дом приличный, а хата засранная вся. Бутылки катаются по полу, стойкий запах сигаретного дыма, треснутое стекло. Прямо к стене прислонена большая плазма. Мебель вся разномастная, в одной из комнат – матрасы вповалку – тут же и спали. Диван весь в пятнах… понятно от чего.
– Но че? Зависаем тут пока. Шмель, сгоняй за водкой, и закуси прихвати…
– Водку отставить, – сухо сказал Крол.
– Тады за пивом…
Пацан – видимо, в банде на положении стремящегося[68] – выскочил за дверь.
– Ну че. Вот наша хатынка…
– А это что? – спросил Ющук, показывая на мазок крови на стене.
– Это. А это… прикинь, брат, такая тема. Мы тут чику-бику такую сняли, привели сюда, а она, ты прикинь, торчиллой[69] оказалась. Прикинь, да. Кровь у нее носом пошла, в неадеквате такая, всякую пургу нести стала – мы ее отсюда отчалили. На фиг нам проблемы. Пока несли, она руками все мацала, руки в крови были – вот и попало, да…
– Где здесь туалет? – спросил Ющук.
Туалет оказался совмещенным с ванной, в раковине, на сливе – едва заметные следы крови – кто-то руки от крови замывал, осталось. Ющук посмотрел плитку, потом сунулся под ванну – пальцы наткнулись на полиэтилен, под которым угадывались знакомые очертания автоматного приклада.
Наркоманка…
Так они сидели часа три, смотрели Муз-ТВ российское через Интернет и покушали еще. Российское ТВ в Украине было запрещено, но все смотрели через Интернет, кроме совсем уж селюков, которые, что такое Интернет, не знали. Потом Кролу отзвонили на трубу, он переговорил и встал.
– Короче, пацаны, кацапа этого отследили, он на базе своей завис. Сейчас и разберемся. Поехали.
…
– Твоего кацапа, брат. Афган отзвонил…
Ющук понял, что вязать его будут кровью.
То, что за мной следят, я просек сразу и в корне. Сейчас двадцать первый век, и у меня не один видеорегистратор в машине, а четыре, с обзором на все триста шестьдесят, и картинка с них поступает на мой смартфон. А в смартфоне программка такая, она автоматом распознает номера и производит сравнение машин по нескольким параметрам, в том числе и по номерам. И если какая-то машинка то и дело попадается – памм… – телефон дает сигнал тревоги, видео с подозрительной машиной и сколько раз и где она попадала в кадр регистратора. Так что следить за мной не советую. Себе дороже.
Это мог быть кто угодно – эсбэушники, киллеры, просто отморозки, которым машинка приглянулась. Но я зашел в Viber и отправил приметы обоих машин на «пробивку» человечку, который может это сделать. И по тому, что показала пробивка, понял, что это бывшие атошники. Одна машинка и вовсе ввезена одним известным волонтерским фондом, потом переоформлена. Вторая из Донецкой области перерегистрирована на Днепр по левой схеме. То бишь отжали ее у какого-то бедолаги.
Через Viber же, который не отследить и не прослушать, я сбросил ситуевину своим. Они знали, что делать.
