— Кстати, есть уже версии о том, как томусидиане обманывают наши спутники?
— Чего-чего, а версий хватает. — Секретарь вздохнул. — Собственно говоря, при их техническом совершенстве данная процедура не столь уж сложна. Либо они перестраивают спутники, кодируя на выгодный им режим, либо каким-то образом перехватывают и изменяют сигналы, либо… Либо это мощнейшая оптическая аберрация с наведением статических и динамических образов.
— Но это же невозможно!
— А что, по-вашему, возможно?
— Ну, я не знаю… — Карл Майер растерянно пожал плечами. — Тогда уж действительно проще предположить гигантскую дыру в иной мир.
— Я не исключаю и такую версию. — Холодно произнес секретарь.
— Но это, простите меня, попахивает полным бредом!
— А что тут не бред? — брови Дюгоня сердито сошлись на переносице. — Может быть, глоны, о которых мы по сию пору ничего не знаем! Или те же Дымов с Мирандой, возможности которых также остаются для нас за гранью понимания?
— В общем, так… — секретарь сумрачно уставился на собственные ладони — девственно белые, идеально ухоженные, без единой мозоли. — Временно, все проекты по Томусидо придется свернуть. Вы, Афанасий Николаевич, будете лично отслеживать работу Дымова. Всю получаемую информацию предлагаю немедленно скачивать нашим аналитикам. Связь поддерживаем ежедневно, на совещания собираемся еженедельно — может быть, даже чаще. И, наконец…
— Миранда! — напомнил Дюгонь.
— Согласен. Лоуренс, возьмите это под свой контроль. Миранду Праскотти немедленно выпустить на свободу, обеспечить жильем и всем необходимым. Пока ограничьтесь наблюдением со стороны.
— Я хотел бы с ней встретиться. — Снова подал голос Афанасий Николаевич.
— Зачем?
— Ну… Во-первых, познакомиться, а во-вторых, передать привет от Вадима.
Некоторое время секретарь молчал, обдумывая слова Дюгоня. Впрочем, в решении его сомневаться не приходилось. В противном случае Афанасий Николаевич и не пытался бы просить о встрече. По счастью, он не ошибся.
— Что ж, думаю, это приемлемо. В самом деле, пусть дамочка находится в состоянии готовности. Может статься, она действительно понадобится Вадиму Дымову — возможно, даже гораздо раньше, нежели мы предполагаем. — Секретарь вдумчиво посмотрел на генерала. — Боюсь, вашего питомца ждут в Томусидо большие трудности.
Дюгонь скупо кивнул. Секретарь был мужиком умным и все понял правильно.
Пока добирались до гостиницы, без устали крутили головами. Посмотреть здесь было на что, благо на собственную столицу граждане Томусидо денег не жалели. Строили и пышно, и объемно, в равной степени не забывая о современных материалах и старинном дизайне. А потому каменные замки Европы соседствовали здесь с минаретами востока, колоннадами Древней Греции и небоскребами Нью-Йорка. Словом, полный винегрет в абсолютно китайском стиле.
— Что мне нравится здесь, так это русские буквы! Прямо бальзам для сердца! — Миронов указал на проплывающий мимо красочный плакат, где иероглифы мирно уживались с английским шрифтом и кириллицей. — Только полюбуйся! Наша письменность тут практически везде. Сразу на втором месте после англоамериканцев.
— А могла бы быть и на первом! — проворчал Шматов. — Как ни крути, это мы их от Гитлера спасли.
— Видишь ли, Потап, они отчего-то так не считают. То есть французы всерьез думают, что войну выиграл де Голль, англичане уповают на Черчилля, американцы, разумеется, грешат на Рузвельта с Трумэном.
— Но ведь мы держали основной фронт!
— Так-то оно так, только попробуй докажи им это. Мы и собственных граждан долго обманывали, а уж за бугром нам давно верить перестали. Историю, Потап, пишет капитал, а он пока в их руках.
— Но ведь есть еще и искусство! Тот же Гоголь с Достоевским, этот самый… Тургенев с Пушкиным!
— Ишь ты, великоросс доморощенный! — Миронов фыркнул. — А как насчет Байрона с Шекспиром? Как быть с Уэллсом или Чаплиным?
— Вот уж дудки! Чаплин снимал немое кино!
— Ладно, Чаплина пропускаем. Зато есть еще Ирвин Шоу, Джеймс Джонс, Фаулз с Пристли, Джек Лондон, наконец!
— Ну, если Лондон… — Потап нехотя пожал плечами. Видимо, Лондона он когда-то читал, а посему замахиваться на классика не решился.
Между тем, трехярусный автобус миновал высоченную арку из литой, смахивающей на золото бронзы и подъехал к зданию гостиницы. Этажей в здании было видимо-невидимо, однако после всего увиденного это уже не производило на туристов особенного впечатления.
