— Спокойно, кореш, я туточки! — клинок Потапа дерзко подбил снизу широченный ятаган, и, оттолкнув Миронова в сторону, капитан встал во весь рост перед бородачом. — Ну что, образина? Хочешь орденок с медалькой на грудь нацепить? Так их еще надо заработать!
Гаркнув что-то свое, дайк ринулся на Потапа. Оказавшийся за спиной коллеги Сергей невольно зажмурился. Легкость, с которой бородатый бандит расправился с комендантом, не давала Шматову ни единого шанса, а смотреть на гибель лучшего друга Миронов не хотел.
— Хопаньки!.. А теперь вот сюда и сюда — р-раз!..
По изумленному шуму в зале Миронов понял, что произошло нечто неожиданное. Открыв глаза, он вновь разглядел фигуру Шматова. Тот стоял в прежней позе фехтовальщика, чуть подняв левую руку, в правой покачивая длиннющей шпагой. Бородач же лежал на полу, рукой зажимая кровоточащий бок. Его грозный ятаган валялся тут же поблизости.
— Ну что? Есть еще желающие? — поинтересовался Шматов, и, конечно, желающие нашлись.
С рыком, напоминающим звериный, к Шматову ринулось сразу трое или четверо дайков. В фойе их скопилось уже десятка два, а потому, если бы не Миронов с поднявшимся с пола комендантом, капитан мог бы оказаться в плотном окружении. Но самое удивительное, что он и впрямь неплохо владел шпагой. Это было настоящим открытием для Миронова, который в медведеподобном и вечно неторопливом друге даже не подозревал подобной резвости. Сам же Шматов о своей спортивной юности практически ничего не рассказывал.
— Хопа! — прыгнув навстречу атакующим, капитан жестко подсек руку одного из бородачей, тут же на возвратном движении резанул чужое бедро, крутанув кистью, пристукнул по чьей-то сабельке, заставив ее с лязгом заплясать на полу.
— Да уж! Бойцы-то вы, оказывается, хреновые! — пропел он. — Видно, только толпой и умеете драться…
Жуткая атака капитана повторилась. Ни в какое ложное благородство он играть не собирался. Шпага в его руках мелькала с быстротою молнии, и все его финты Миронов не сумел бы отследить, даже если бы очень захотел. Еще пара сабелек полетела на пол, и, обливаясь кровью, к стенам отшатнулись очередным жертвы капитана Шматова.
— А-а! — бешено заорал Миронов. — Съели, гады?! — поднатужившись, он подхватил с пола журнальный столик и с силой швырнул в бородачей. Бросок получился более чем удачным, сбив с ног сразу нескольких агрессоров. Не ожидавшие столь буйного отпора, дайки явно дрогнули. Но главное — пример Сергея воодушевил прочих соплеменников. Пребывающие до сих пор в состоянии ступора, они наконец-то ожили. Это было что-то вроде психического прорыва. Крича нечленораздельное, мужчины ринулись на захватчиков. Били кулаками и ногами, тут и там вдребезги разлетались бутылки, проламывая чужие головы. В схватку вступили и женщины, что легко угадывалось по изменившейся боевой ноте. Наряду с матерным хрипом воздух дрожал теперь от дикого визга. В дайков полетело все, что могли подхватить человеческие руки — пепельницы с вазами, тарелки и тяжелые табуреты, жестяные банки с пивом, упаковку которого очень кстати извлекли из-под стойки. При этом все, как один, продолжали надрывать глотки — то ли подбадривая себя подобным образом, то ли пытаясь напугать противника. Во всяком случае, природу боевых кличей Миронов уяснил для себя только сейчас. Он и сам орал что-то непотребное. Крик добавлял сил, превращал людское сопротивление в нечто материально оформившееся. Пожалуй, сражайся они молча — и ничего бы у них не получилось, но в эту минуту произошло очередное чудо. Совместными усилиями они выдавили дайков из фойе, пинками и безжалостными оплеухами выбросили на улицу.
Это была зыбкая, но победа, и, шумно дыша, они глядели друг на дружку обновленными глазами, понимая, что эти лихие минуты превратили мирных туристов в бойцов, а их маленькую группу — в слаженную боевую команду.
— А теперь что делать? — вопросил дородный мужчина в кремовом, заляпанном кровью костюме.
— Пойдем в прорыв, что же еще? — комендант окинул взглядом столпившихся за его спиной людей, глазами отыскав Потапа, протянул ему руку. — Виктор.
— Потап, — назвал себя Шматов.
Больше ничего друг другу они не сказали, но в этом коротком представлении были выражены все главные чувства. Покосившись в их сторону, Сергей ощутил легкий укол ревности. Конечно, это было глупо и несвоевременно, но он действительно чувствовал ревность. Совсем как в детстве, когда старшие пацаны обменивались скупыми комплиментами и при этом не обращали никакого внимания на салажат. Сегодня на роль искомого «салажонка» судьба назначила Сергея Миронова. Она не объявляла об этом вслух, но было вполне достаточно и того, что он знал об этом сам…
