Дымов не ответил. Напрасно прождав минуту-другую, Дюгонь с напором произнес:
— Конечно, я тебе не хозяин, и все же было бы неплохо, если бы ты уяснил одно простое правило: законы, какими бы они ни были, не обсуждаются. Это, если хочешь, тоже закон. Базис, на котором строится все наше общество.
— В том-то и беда, — Дымов вздохнул. — Законы не обсуждаются, уставы с приказами не оспариваются, история не пересматривается… Живем, как зомби — куда послали, туда и топаем. Не сворачивая и не останавливаясь. А ведь путь-дорожку можно корректировать, тебе не кажется?
Дюгонь побагровел.
— Ну, это, положим, не нам судить! Не было бы законов, был бы хаос.
— Верно, хаос — это еще хуже. Но про «хуже» я спорить не собираюсь, я хочу говорить о том, что лучше, только и всего. — Вадим глазом примерился к гигантской бородавке на подбородке Дюгоня, тут же разглядел и первопричину — крохотную язвочку в нижней части пищевода. Сканирование, конечно, было беглым, но даже при такой скоростной диагностике Вадим редко ошибался. Позже пойдут шипиги на пятках, сыпь по всему телу. Ну, а закончится все и вовсе плачевно.
Конечно, это было хулиганством, но Дымов давно уже не задумывался над подобными вещами. Прав был Дюгонь: законов и правил для него действительно не существовало.
Отточенным движением лимба он смахнул бородавку с лица генерала. Все равно как лучом лазера. Тут же и прижег язвочку пищевода. А чтобы Дюгонь не разволновался прежде времени, провел местную анестезию. Получилось грубовато, зато быстро. Бедолга генерал даже моргнуть не успел. Наверное, дома только и поймет что к чему и то — не сразу…
— А в Крыму беспредел кто устраивал! Не ты ли?
— Уже и про это успели пронюхать. — Вадим хмыкнул. Ту давнюю командировку в Крым он помнил прекрасно. Выезжал для обмена опытом на местный курорт, а ввязался в самую настоящую бойню. Впрочем, особенной войны он не устраивал, но кое-кого наказал крепко. Заодно переполошил местных криминальных тузов, в результате чего трижды вынимал из себя пули. Буча вышла, конечно, не самой большой, однако эхо докатилось аж до Москвы с Киевом.
— А ты как думал! Мы, чай, тоже умеем работать. Всю твою биографию вдоль и поперек прошерстили. Или думал — пальчики стер, следы замазал — и все?
— Честно говоря, именно так я и думал.
— Нет, братец ты мой! Не все ты за собой прибрал. Да и свидетелей много оставил.
— Что же мне — убивать их было?
— Но ведь зампредисполкома исчез! А те шестеро из команды Лысого? Чем тебе вообще не понравились местные управленцы?
Дымов поморщился.
— Видишь ли, Афанасий, Россия — страна большая, но вот теплых морей у нее практически нет. В тех же штатах — практически все побережье, а у нас полтора моря и все.
— Почему это полтора?
— Да потому что в реалиях даже еще меньше. — Вадим поморщился. — Мест же, где чудесным образом сочетались бы горы, леса и воды, в России и вовсе мало. Алтай — замечательный край, но лишен моря, Байкал — тоже не плох, но уж больно холодный. Вот и остается один Крым.
— Да не наш же он! — возмутился генерал. — Давным-давно отошел к Украине.
— Верно! — рассердился Дымов. — Крым — не наш, Каспий — тоже, Арал — вовсе осушили к чертям собачьим! А беречь-то это все — кто будет!
— Чего ты раскипятился? — удивился Дюгонь. — Я-то тут причем?
— А при том, что не мешало бы прогуляться на берега Крыма и посмотреть, что с ними творится. Ты лежал когда-нибудь голым пузом на гравии?
— Это еще зачем?
— А затем, что весь Кавказ уже булыжниками усыпали. Теперь то же самое делаем с крымскими берегами. Спрашивается, кто привлек к ответственности тех умников из правительства, что дали добро на вывоз Коктебельского песка? Это, кстати, еще при союзной власти началось, так что не отопрешься.
— Тебе что, и песка уже жалко? — Дюгонь фыркнул. — Да поезжай в Казахстан и вывози его миллионами тонн.
— Песок песку — рознь. — Дымов покачал головой. — Крымский песок наполовину состоял из перетертых полудрагоценных камней. Аметисты, халцедоны, сердолики и прочее добро. За один вечер загорающие набирали камушков на пару колец и кулон с сережками. Кроме того, такой песок не дает мути, быстро оседает при любом волнении. Значит, и вода будет чистой, прозрачной. И вот в один прекрасный день этот редкостный песок какие-то купчишки из Кремля решили использовать, как компонент для замеса в водостойких сортах бетона. Возможно, тебе это не очень интересно, а я вот, уж прости, не вижу принципиальной разницы между убийством человека и гибелью побережья.
— Выходит, это ради песка ты уничтожил полдюжины людей?
— Я не уничтожал, я только оборонялся, — тихо возразил Вадим. — Тем более, что убивали там не только меня. Кое-кого пришлось защищать, вот и использовал крайние меры. Иного они бы не поняли.
— Догадываюсь. — Дюгонь коротко кивнул. — Потому и не дал ходу полученной информации. Но именно тогда я положил на тебя глаз.
— И до сих пор не разочаровался.
— Представь себе, нет. Ты, конечно, аутсайдер, однако и аутсайдеры стране нужны.
— Что ж, спасибо.