Оккупация полностью

Как обычно восстановление происходило стремительно. Собственно, ранение у него было одним-единственным, — сталь лжекельнера не только разрубила защитный покров, но и рассекла грудную клетку, острием задев правое верхнее легкое. Если бы Вадим находился в ясном сознании и сам контролировал восстановительный процесс, все было бы нормализовано в какие-нибудь десять-пятнадцать минут, но он продолжал лежать на ступенях без сознания, и организм лечил себя, как умел, — без лишней спешки, с материнской бережливостью сохраняя каждый миллиметр поврежденных тканей. И там, где Дымов обошелся бы простейшей ампутацией или легкомысленно трансформировал бы физическое тело в метамолекулы, организм изыскивал иные пути — более затратные и долгие. Тем не менее, дело исцеления двигалось вперед, и около двух часов ночи Дымов открыл глаза, увидев над собой сумрачный, не освещенный лампами потолок — картинка наиболее привычная для холостяков и завсегдатаев больничных стационаров. Тоска и скука в одной плоскости… С трудом повернув голову, справа от себя Вадим разглядел прилипший к ступени листок мобилизационного предписания. Тут же парочкой оголодавших дворняг сидели глоны. Черными провалами глаз они глядели на Дымова и ждали. Опоздав к началу пиршества, они надеялись на его скорую смерть, но и тут лохматых бедолаг поджидало разочарование. Вадим пошевелился, а его спущенное словно автомобильное колесо метатело ощутимо вздыбилось над полом. Этого им хватило. Дымову даже не пришлось отпугивать призрачных тварей, — мгновенно все сообразив, глоны юркнули в лестничный проем и скрылись из виду. Несколько раз с силой выдохнув сквозь сжатые зубы воздух, Вадим восстановил внутричерепное давление и, перевернувшись на живот, в два приема поднялся на ноги. Подобрав мобилизационное предписание, дважды перечел напечатанный строгим курсивом текст, сложив листок пополам, сунул в боковой карман.

Голову еще немного кружило, но в целом чувствовал он себя вполне сносно. Ясно было, что с легкими тоже все в порядке, — дышалось свободно и абсолютно без боли. О недавнем ранении напоминала лишь спекшаяся кровь на одежде.

Поднявшись на пролет выше, Вадим попытался вызвать лифт. Увы, у него ничего не получилось. Вокруг царила все та же мертвая тишина. Лампы не светили, лифт не работал, и точно также молчал вынутый из кармана сотовый телефон Дюгоня. Подумав немного, Дымов просканировал местную проводку и быстро убедился в том, что обесточено все здание. Это было в высшей степени странно, но, загружать голову прежде времени не хотелось. Вадим без того чувствовал, что «проспал» чрезвычайно важные события. Так или иначе, но на родной этаж пришлось двигаться пешком. Если бы не проключившееся «ночное зрение», шагать было бы значительно труднее, а так он видел не только ступени, но и валяющиеся тут и там предметы личного обихода — вроде блокнотов с миниатюрными календариками, расчесок, маленьких зеркалец, дамских косметичек, тюбиков с кремом и рассыпанной мелочи. Все это говорило о том, что гостиницу покидали в величайшей спешке. Впрочем, вполне возможно, означенные следы принадлежали грабителям и мародерам.