Никогда я не имел дело со следователями, а вот Чистяков… Мир тесен. И с ним меня судьба всё-таки свела на жизненной дороге, но произошло это много лет спустя. Я уже был писателем, почти каждая книга моя встречалась в штыки критиками. Но однажды, как мне рассказали, Александр Чаковский, редактор «Литературной газеты», на совещании сказал сотрудникам: «Поэта Сергея Викулова и прозаика Дроздова чтобы в газете не было – ни с хорошей, ни с плохой стороны». Но и чугунная плита замалчивания не отвратила меня от литературы, сидел себе и писал романы. И вдруг однажды – звонок:
– С вами говорит начальник разведуправления Комитета государственной безопасности генерал-лейтенант Чистяков.
– Николай Фёдорович? – вспомнил я.
– Да, он самый. А вы меня знаете?
– Не то что знаю, а слышал. Так чем я могу быть вам полезен?
– Хочу с вами встретиться.
– Я должен к вам приехать? – спросил я упавшим голосом.
– Да нет, если позволите – я к вам приеду. Назначьте время, место встречи, и я буду у вас.
Я пригласил его домой. И вот у меня в квартире грозный человек, которого лагерники называют «главным крючком страны». Перед ним трепещет вся скрытая от наших глаз армия резидентов и диверсантов, все хитрецы, наладившие хищение народных богатств в особо крупных размерах. К такому роду расхитителей в своё время причислили Василия Сталина. Он уже тогда распутывал такие дела, а сейчас-то – генерал-лейтенант! Начальник Управления комитета государственной безопасности. Не скрою: холодок по спине бежал так, будто я на Северном полюсе и меня раздели догола. Зачем же он ко мне пожаловал?..
Чистяков был одет в строгий чёрный костюм, белая рубашка, неброский, но свежий галстук. Высок, строен, волосы и глаза чёрные, обличье славянское. И – улыбается. Пожимая протянутую руку, я подумал: «Вот так же и нашему генералу он улыбался. Улыбался и задавал свои вопросы. Сейчас и я услышу первый вопрос». И услышал:
– Я к вам по рекомендации из ЦК партии. Мне вашу фамилию Суслов Михаил Андреевич назвал. Вы помогали маршалу Красовскому писать мемуары. Я тоже написал. И мне нужна помощь.
У меня отлегло от сердца. Но Суслов? Серый кардинал! Меня даже знает Суслов! А Чистяков продолжал:
– Конечно, материальная сторона будет обеспечена. Гонорар разделим поровну.
Я спросил:
– Рукопись с вами?.. – И, посмотрев её: – Когда нужно сдавать?
– Когда будет готова. И если вы согласны, я оформлю на вас издательский договор – всё сделаем чин по чину.
Я согласился. И в три месяца сделал рукопись. Сдали в издательство, а оттуда её послали в Комитет самому начальнику КГБ Андропову. Я как об этом узнал, так и махнул на неё рукой. В рукописи-то главные расхитители, причём расхищали по сто килограммов золота, – хозяева подпольных заводов, и все они – евреи. А Андропов сам еврей. Конечно же, положит под сукно.
Гонорар мне не платили. Чистяков звонил, извинялся, говорил, что заплатит мне из своей зарплаты, но я его успокаивал. В конце концов получаю хорошую зарплату и обойдусь без этого гонорара. Но однажды он меня попросил позвонить самому Андропову или на худой конец его заместителю Цвигуну. И я позвонил Цвигуну. И говорил с ним довольно резко, на манер того: «А что, если бы вам не платили зарплату – как бы вы на это посмотрели?.. А вот мне за работу над книгой не платят!».
Он выслушал меня внимательно, а затем сказал:
– Позвоните завтра директору Военного издательства.
Мне не пришлось никуда звонить; через пару часов позвонил сам генерал-майор Копылов, директор издательства, и стал меня отчитывать:
– Ты, Иван, что – дорогу ко мне забыл? Жалобу на меня катанул! И кому?.. Или ты не знаешь, что это за заведение? Хотел в Колыму, что ли, меня заслать? Выписал я тебе гонорар. Приезжай.
Гонорар мне выписали большой – так, будто я книгу один писал. Получив деньги, зашёл к директору, с которым и встречался-то раза два, а он меня Иваном называет. Встретил как старого друга. Продолжал журить за то, что к нему не зашёл, – давно бы деньги отдали.
– А Чистякову?..
Генерал положил мне руку на плечо:
– Нашёл, о ком беспокоиться. У них там своя кухня.
Книгу хотя и не скоро, но выпустили. И раскупили её быстро – в несколько дней. Помню, там была история с Пеньковским и другие громкие предательства и хищения. Раньше подобные дела хранились в тайне. Но они и тогда были. Только расхитителей этих не называли олигархами и новыми русскими, и они не ездили в бронированных «Мерседесах» и с охраной, а находились там, где им и положено быть, – в тюрьме.
Путёвку мне Панна привезла домой, приехала счастливая, весёлая, ходила по нашей комнате, подсела к пианино, взяла аккорды. Было видно, что играть она умела, но не стала. Говорила всё больше с Надеждой, спрашивала, когда она пойдёт в роддом и в какой – не боится ли? Спросила, что надо для будущей малышки, записала. Я отдавал ей деньги за путёвку, но она не взяла, сказала, что путёвка бесплатная, оплатили из какого-то фонда журналистской взаимопомощи. Я спросил:
– Будешь ли устраиваться на работу?
