Уснул я скоро, как только привалился к подушке. Но с Леной не расставался и во сне. Она явилась мне в белом платье с большим вырезом на груди и алой розой в волосах. Жестом Улановой подала мне руку. И мы пошли, но не по городу, а будто бы плыли в каком-то бесплотном бледно-голубом пространстве. Я пытался пожать её руку, привлечь к себе, но рука, как и всё вокруг, была прозрачной и невесомой и куда-то ускользала. Потом была комната, и стол, – письменный, с множеством ящичков. Из приоткрытого ящика вдруг показалась голова змеи. И потянулась к моему лицу. Я отпрянул. Знал, что змея не простая – смерть от её укуса наступает почти мгновенно.
– Не бойся меня, – говорил голос. – Я тебя ужалила, – вон, видишь, красное пятнышко на лбу, но это не опасно. От моего укуса ты будешь красивый, как Есенин, и могучий, как Маяковский.
Говорила она, Елена.
Я пробудился, и очень обрадовался тому, что змея была во сне.
Прошёл в комнату, где мы сидели ночью, и тут, на столе, был накрыт завтрак и лежала записка: «Мой милый капитан! Я тебя закрыла на ключ, и ты не пытайся вырваться из моего плена. И не отвечай на телефонные звонки и сам никому не звони. Ни в коем случае! Я скоро приду и всё тебе расскажу».
Успел побриться, принять душ и только что позавтракал, как явилась хозяйка. Глянул на неё и – оторопел: белое платье с глубоким вырезом и алая роза в волосах: всё точно такое, как привиделось во сне.
– Я только что проснулся. Между прочим, во сне вас видел.
– Приятный сюрприз! Хочу почаще являться вам в сновидениях.
Лена смеялась, шутила, – не было и тени вчерашней мудрой вещуньи, – она как бы даже жалела о проведённой на меня атаке.
В ней не было заметно откровенного кокетства, но, как всякая женщина, она невольно принимала эффектные позы, хотела показать все скрытые в ней достоинства и делала это с большим искусством.
– Я готов весь остаток жизни провести у вас в плену, но скажите: мне что-нибудь угрожает?
– У нас мало времени, а потому буду с вами откровенна: по линии Фиша у нас всегда идёт верная информация. Фиш живёт в Париже, но он знает больше, чем наш посол. И, может быть, больше, чем министр иностранных дел. Я шифровальщица, владею четырьмя языками – первая получаю шифровки для посла и отправляю донесения министру, но и мои знания ограничены. В одном только я уверена: информацию о вас получу первая. Если будет опасность – дам знать и возьму вам билет на скоростной поезд до Парижа. Рапидом называется. Там вас встретит Фиш. Он думает, я работаю на него, но я русская и работаю на Россию. Вы мне показались надёжным союзником, – вот вам моя рука.
Я с жаром пожал её и сказал:
– На меня надейтесь, как на себя. Если моей Родине будет нужно, чтобы я жил в Париже, – я готов.
Лена порывисто меня обняла, поцеловала в щёку.
– Вы мне нравитесь.
– Эти слова я вам должен был сказать, но не посмел.
– Тоже мне – фронтовик, да ещё, говорят, лётчик, а перед бабой робеет.
Мы вышли из дома. У подъезда стоял автомобиль – длинный, широкий и – серебристый. Глаза-фары отсвечивали луч солнца… Змея!.. Серебристо-белая с горящими глазами.
Я опешил. Остановился.
– Что с вами?..
– Странно!.. Я видел сон… и ваше платье, и роза в волосах, и этот автомобиль.
– Я этого хотела. Я теперь часто буду приходить к вам во сне.
Широким жестом растворила дверцу переднего салона:
– Садитесь.
И мы поехали.
– У вас такой роскошный автомобиль.
– Мне подарил его Фиш. Только не подумайте, что он был моим мужем. Да, мы расписались, я ношу его фамилию, но мужем и женой мы никогда не были.
– Странная история! – проговорил я голосом, в котором слышалась целая гамма неясных, до конца не осознанных, но вполне различимых эмоций; наверное, тут были и сомнение в правдивости её слов, и удивление невероятностью ситуации, но главное – ревность, зародившаяся в глубине подсознания, зародившаяся помимо моей воли.
Несомненно, она услышала тревогу сердца, одушевилась победой, – бросила на меня взгляд своих сверкающих глаз.
Женщина сродни охотнику и охотится постоянно, невзирая на возраст, – и каждый удачный выстрел доставляет ей радость. Наверное, здесь таится главнейший закон природы, – скрытый от посторонних глаз механизм продолжения рода, приспособительная сила внутривидовой селекции.
– Сказавший «а» должен сказать и «б». Так, наверное? А?..
– Хотел бы услышать не только «б», но и «в», «г», «д», – и весь алфавит. А там – и таблицу умножения. А ещё дальше – и бесчисленное множество алгоритмов.
– Мужики – жадный народ, вам всегда и всего мало. Но так и быть, расскажу вам историю моего превращения из Елены Мишиной в Елену с противной фамилией Фиш. Хотите слушать?
– Ещё бы! Если не расскажете – я умру от любопытства.
