Я это говорил для того, чтобы жена моя не очень-то надеялась на будущие гонорары. Однако мысль о писании других рассказов была для меня не чуждой. Для начала я решил писать маленькие рассказы в газеты, – вроде этюдов, которые набрасывает художник для своей картины. Присматривал разные сценки из жизни солдат и живописал их, придумывал сцены, диалоги. Один такой рассказ послал в харьковскую военную газету «На страже Родины», другой – в газету местную, но большую, окружную. Оба рассказа были напечатаны, и я за них также получил гонорар. После этого писать стал чаще и в разные газеты и журналы; большинство моих рассказов печатали, но были такие случаи, когда мне отвечали, что напечатать корреспонденцию не могут из-за недостатка места или по другой какой-нибудь причине.
Подобные миниатюрные рассказы писал и в свою газету; и хотя у моего начальства не было причин обвинять меня в плохой работе, но частое мелькание моей фамилии в других газетах и Львова и Арустамяна раздражало, и я видел, как глаза их при встрече со мной всё больше темнели.
Однажды меня снова вызвал Арустамян.
– От нас нужен молодой офицер, желательно фронтовик, для учёбы в Москве в специальном заведении.
И замолчал, смотрел на меня чёрными выпуклыми торжествующими глазами, будто хотел ещё и сказать: «Ага, попался! Вот и случай нам от тебя избавиться».
Я спросил:
– Что значит, «специальное заведение»?
– А то и значит: специальное, и – всё! Разговор наш секретный. Я тебе скажу, а ты разболтаешь. Ты говори: согласен или нет?
– Ну, болтать я ни о чём не собираюсь, а знать должен: куда меня сватают. В конце концов речь идёт о моей судьбе, о жизни. И если мне ничего не говорят, я тоже отвечать не стану.
– Ты солдат и отвечать обязан! Ишь ты – Геворк Саакян нашёлся!
– Кто такой – Геворк Саакян?
– Поэт есть такой в Армении. Он хорошие стихи пишет. Таких ты никогда не напишешь.
– И не надо мне писать стихи. Я поэтом быть не собираюсь.
– Ну, хорошо, а что ты мне голову морочишь. Ты говори: поедешь в Москву на учёбу или нет?
– Не поеду, если не скажете, что это за секретное заведение.
– Большое заведение! Почётным человеком будешь, не то, что теперь. И будешь в масле, как сыр. В чужой стране смотреть будешь и слушать что надо. Понял теперь, куда тебя посылают?
– Понял, но не хочу. Не поеду.
– Как не хочешь? Трусишь – да? Я знал, что ты будешь трусить.
– В Москву не поеду. Я хочу стать писателем.
Вот это – «хочу стать писателем» я сказал напрасно. Арустамяна эти слова словно ужалили. Он вскочил из-за стола, стал бегать по кабинету, потрясать кулаками.
– Писателем – да? Смотрите на него, писатель нашёлся! Да писатели раз в сто лет родятся. Наш Саакян – вот кто писатель! Эренбург писатель! Бабель! Мариэтта Шагинян! Сильва Капутикян! Да ещё Лев Кассиль. А ты какой писатель! Ну, ладно – иди. Будем считать, что струсил. Другого найдём.
С лёгким сердцем уходил я от полковника. То было время, когда я уже окончательно решил посвятить себя литературе и никакой другой судьбы для себя не желал. Радовался тому, что меня насильно не отослали в школу разведчиков. Мне эта судьба казалась романтической, и в другое время я бы с радостью согласился, но теперь, повторяю, слишком глубоко засела мысль о писательстве и предложи мне звание генерала или должность министра, но только брось перо – я бы отказался.
Возмечтал появиться с серьёзной публикацией в центральной военной газете «Красная звезда». Но о чём написать? О воспитании или обучении солдат? Такая статья мне в голову не приходила, не чувствовал я в себе сил разговаривать о важных проблемах; очерк из солдатской жизни? – эта мысль была ближе, но тоже грызло сомнение: справлюсь ли?.. Однако и тут меня выручил случай. Однажды у окна редакции остановился «Виллис», на котором ездили многие военные начальники. Из него вышел и направился в нашу дверь высокий и прямой как атлет подполковник. Вошёл к нам в комнату и спросил меня. Я поднялся, кинулась в голову мысль: по поводу школы разведчиков! Но нет, он заговорил о другом: правда ли, что я летал на самолётах? И когда я согласно кивнул: правда, мол, он взял меня за локоть, сказал:
– Выйдем, поговорить надо.
Саша Семёнов поднялся:
– Говорите здесь. Я пойду в библиотеку.
Мы остались вдвоём.
– Я корреспондент «Красной звезды», мне нужна ваша помощь. Тут, видите ли, такое дело: получил заказ из редакции подготовить «Письма из авиаэскадрильи» за подписью комэска. А я в авиации ни бум-бум. Помоги, браток, а?..
