— Кто послал? Откуда узнали, что?..
— Да ты не бойся. В нашей обители живет прозорливый старец, отец Серафим. Разбудил меня и сказал: «Иди на большую дорогу. Там встретишь девушку, она идет с востока. Проводи ее к нам, пусть отдохнет».
Она чуть разжала пальцы на рукояти, но осталась напряжена: никому нельзя доверять
— А что у вас за обитель?
— Единой церкви. Но вообще у нас люди разной веры.
— Слышала я про монахов. — недовольно сказала она. — Еще наброситесь всем скопом.
Никита рассмеялся: — Да ты что? У нас не одни монахи. Есть и семейные пары, просто удалились от мира. Одежду поприличнее тебе найдут, а то балахон у тебя страшненький.
Наверное, она покраснела — хорошо, что еще сумерки. Но что другое было надеть в дорогу? И еще хочется есть, а что в рюкзачке — это на крайний случай.
— Ладно, — буркнула она. — Но я пойду сзади. И учти, у меня нож.
— Хорошо. — уже серьезнее сказал парень. — Пошли, тут недалеко.
И в самом деле было недалеко, только миновали перелесок. Солнце уже светило из-за деревьев, вовсю щебетали птицы, и на душе полегчало. Прошли в открытые ворота: вокруг почти как и в их приюте, несколько зданий привольно расположились среди зелени.
Остановились у крыльца двухэтажного дома.
— Это для семейных пар, — сказал Никита. — Подождем, выйдет женщина, которую старец просил о тебе позаботиться.
Теперь она смогла лучше его рассмотреть: шатен, зеленоватые глаза, лицо грубоватое, а уши чуть оттопырены. Она едва не прыснула, но удержалась, небось сама выглядит как кикимора. Вышла полноватая женщина со спокойным и добрым лицом. Не как у надзирательниц, с их вечно подозрительными физиономиями.
— Тебя как зовут?.. Красивое имя, Тина. А меня тетя Паша. Пойдем, у меня от старшей дочери, Марины, кое что осталось. Скучно ей тут стало, переехала в город. Заодно с нами позавтракаешь.
Вошли в общий коридор, и оттуда в чистенькую квартиру. Тине позволили принять душ, а потом зашли в пустую комнату Марины, где тетя Паша подобрала немного потертые джинсы и рубашку красивого бежевого цвета (лишь чуть великовата). Потом позавтракали в просторной гостиной: тетя Паша, ее муж и младшая дочка. Перед едой помолились, и молитва была непривычной — благодарение Отцу небесному.
— Ты, кажется, из приюта? — спросила тетя Паша. — У вас там молитвы читают?
— Да, — ответила Тина. От запаха свежевыпеченной запеканки едва не слюнки текли. — Славим и благодарим Мадоса.
Муж тети Паши (попросил звать дядей Володей) покачал головой, но ничего не сказал. Во время завтрака разговор шел о хозяйственных делах — похоже, обитель в основном обеспечивала себя сама. В гостиной была уютная домашняя атмосфера, такой не помнила: девочек рогн рано забирали из семей.
После завтрака дочь, Света, убежала в школу, а тетя Паша сводила Тину в парикмахерскую. Небольшая, как и у них в приюте.
— Только у меня денег нет, — неловко сказала Тина.
— Ничего, это за счет обители. Сложную прическу городить не будем, чай не замуж выходишь.
Тина вздрогнула, а тетя Паша со вздохом отвернулась.
Прической, действительно, особо не занимались, но волосы вымыли и подравняли — уже хорошо. Когда вышли, на скамейке поджидал Никита.
— Спасибо за хлопоты, тетя Паша, — сказал он. — За обедом, наверное, увидимся. А сейчас нас отец Серафим ждет.
Тетя Паша покачала головой: — Ты, похоже, не выспалась, Тина. Потом приходи к нам, поспи. Меня не будет, но я постелю в комнате Марины. Двери мы не запираем.
— Спасибо, тетя Паша. — пробормотала Тина.
Пошли по песчаной дорожке, обсаженной розами. Вокруг все красиво, такого обилия цветов в их приюте не видывали. Дом отца Серафима оказался небольшим, с верандой и опять-таки розовыми кустами под ней. Никита постучал, а потом потянул ручку двери, и они вошли. Из-за стола поднялся человек с седыми волосами и бородой, но лицо не старческое, моложавое, а взгляд твердый и проницательный.
— Приветствую вас, дети мои, во имя Триединого бога.
Он перекрестил их, и Тина поежилась — непривычно.
— Присаживайтесь. — Отец Серафим сделал знак Никите, тот взял от стены два стула, и один поставил возле Тины. Сам почему-то не сел, и она вдруг сообразила, что ждет ее. Щекам стало горячо, и она торопливо села.
Отец Серафим тоже сел и, сложив на столе руки, стал глядеть на нее.
— Давно не встречал я Тину. Ты знаешь, что означает это имя?
— Нет… отец, — пробормотала Тина. Говорить «отец» неловко, но как обращаться еще?
— Это имя персидского происхождения и означает «земля» или «глина». На территории Персии жил один из древнейших народов мира, и имя пришло от него. Согласно Библии, Бог сотворил человека из глины, да и современная наука полагает, что глина сыграла важнейшую роль в появлении жизни на Земле. Есть и тайное значение этого имени, но надеюсь, ты его не узнаешь.
— А?.. — и тут же прикусила язык: в приюте пороли, если перебиваешь старшего.
— Однако мы поговорим о другом. Мне ведомо, что ты бежала из приюта для рогн…
Она облизнула губы и покосилась на Никиту: известно ли им, что произошло там?
— И ты идешь на запад. Какова твоя цель, Тина?
