Бернард извлек один лист бумаги, положил его в специально отведенное место и, настроив фокус фотоувеличителя, нажал на кнопку. На несколько секунд на бумаге появилось изображение Юэна с пораненной бровью. Как только аппарат отключился, бумага выглядела по-прежнему белой. Так и не скажешь, что она уже хранит в себе память об изображении. Теперь оставалось сделать эту память видимой, и данную процедуру Бернард доверил своему ассистенту, вкратце объяснив, что нужно делать.
Отправив лист фоточувствительной бумаги в первую кювету с проявителем, Юэн завис над столом, наблюдая, как под красным светом на белой поверхности проступает изображение. Бернард видел это множество раз, однако этот процесс всегда его завораживал. Сейчас все было чуть иначе. Ему довелось наблюдать за человеком, который видел подобное впервые.
– А ты таймер включил? – спросил Бернард, отметив, что и сам позабыл про него.
С ним такое случалось, но крайне редко, только когда мысленно он путешествовал за пределами фотолаборатории. Сейчас же Юэн Гибсон выступал в роли нового элемента среди привычного быта, наблюдать за его реакцией было хоть и непривычно, однако… интересно. Ни одному из помощников, которые до этого момента все же периодически ненадолго появлялись, Бернард так и не доверил воспользоваться фотолабораторией. Его отношение к людям менялось? Или менялось отношения к собственной студии и к фотографии в целом?..
Юэн с непониманием уставился на Бернарда, затем перевел взгляд на секундомер в своей руке, который, конечно же, показывал по нулям.
– Я забыл, – честно признался он. – Теперь все пропало?
– Ну… может, и не все пропало. Потом посмотришь, что бывает, если не соблюдать время.
– Ладно, – сказал Юэн и продолжил стоять, смотря на плавающую фотографию.
– Что ладно? Мы до утра будем так стоять? Доставай и в следующий лоток, пока она полностью не почернела.
Схватив щипцы, Юэн поворачивал руку, стараясь подступиться к плавающей фотографии с разных сторон. Он выглядел расстроенным и рассеянным, у него ничего не получалось. Бернард уже чуть ли не хватался за голову, удивляясь, как долго можно возиться с такой простой процедурой, а еще продолжительное нахождение листа бумаги в проявителе причиняло ему почти физическую боль. Это был всего-навсего один лист, но…
Юэну удалось подцепить фотографию, однако недостаточно крепко, либо он случайно разжал щипцы, и она соскользнула обратно в кювету. Бернард едва не взвыл. Ему начинало казаться, что Юэн делал это специально.
– Зажми фотографию щипцами. Крепче.
– Но она же такая мягкая. Мне кажется, что я могу ее случайно порвать, – ответил Юэн в тщетной попытке поддеть краешек фотографии, который постоянно ускользал.
– Смотри, как надо правильно, – не вытерпел Бернард и накрыл руку Юэна своей.
Контролируя щипцы его пальцами, он с легкостью поддел лист бумаги и быстрым движением переместил его в ванночку со стоп-раствором, хоть и понимал, что это бессмысленно – фотография уже испорчена. Но процесс надо отточить.
Юэн опустил взгляд.
– Теперь, когда мы подержались за руки, мы можем пожениться, – усмехнувшись, произнес он.
Бернард убрал руку так резко, словно коснулся горячей сковородки.
– Ну и шутки у тебя…
– Вообще-то, ты первый начал.
– Я не мог спокойно смотреть на то, как умирает фотография.
– Да ладно, это всего лишь расходный материал. Ну, поработаю денек забесплатно. Чего так переживать? Ты сказал, что я облажался с таймером, поэтому я расслабился. – Юэн положил секундомер с щипцами на стол и поднял руки в перчатках на уровень лица, показывая ладони: – Возможно, в искусстве фотографии эти руки никчемны, однако они хороши в другом.
– Я надеюсь, сейчас не последует какой-нибудь скверной шутки?
– И в планах не было.
– Отлично.
– Но вообще я редко следую плану.
– Я заметил.
– Я твой ассистент, а значит, придется смириться с моим идеальным чувством юмора.
Бернард посмотрел на плавающую в ванночке фотографию. Сердце снова защемило.
– В стоп-растворе бумага должна находиться десять секунд. Сколько прошло времени?
– Полагаю, что прошло как раз десять секунд, – с важным видом кивнул Юэн.
– Полагаю, что намного больше.
На этот раз у Юэна получилось (тоже не с первой попытки) поддеть фотографию и перенести ее в последний лоток. Бернард понимал, что это всего лишь расходный материал, но не мог отделаться от неприятного ощущения, которое сопровождало его всегда, когда фотография портилась.
Они повторили процедуру с проецирующим аппаратом, и второй лист бумаги отправился в кювету с проявителем. В этот раз Юэн включил секундомер. Проявляющееся изображение его так же заворожило, однако, передержав фотографию всего на секунды две-три, что не было критичным, он перенес ее во вторую ванночку и, выдержав необходимые десять секунд, в третью. Теперь оставалось ее промыть и просушить. Юэн сделал только одну небольшую ошибку в первой кювете, что заставило Бернарда задуматься: может, в первый раз он действительно просто дурачился?
