Но иногда все же наступает такой момент, когда мы с мамой начинаем мечтать куда-нибудь вырваться из этих наших стен и стать «видимками». Ведь понятно, что нельзя без конца смотреть на одни и те же предметы, даже если ты их любишь, и на одни и те же деревья в окне, хотя деревья эти - эвкалипты и я знаю, что они очень полезны для здоровья; и даже на одни и те же звезды, которые подмигивают мне с черного неба, когда я ложусь спать. Не то чтобы это все надоедает, но вдруг очень хочется очутиться в другом месте. И тогда мы начинаем искать на карте Израиля какое-нибудь красивое место, где мы еще не были и где можно пожить хотя бы недельку. Там уж я смотрю во все глаза или на море, или на горы, или на окружающие нас деревья. А иногда я просто люблю посидеть в лесу и послушать, как шумят деревья, падают шишки, поют птицы, что-то стрекочет.
Но больше всего я люблю знакомиться с новыми людьми. Правда, мама говорит, что, к сожалению, эта моя любовь не взаимна. Мне трудно понять - почему. Ведь я не могу сделать им ничего плохого. Наверное, все же трудно переступить через невидимую черту в наше, другое измерение. Но ведь и нам так же трудно переступить эту черту в обратном направлении.
Время здесь летит очень быстро. И все же через несколько дней я начинаю скучать по своей комнате. Мама говорит, что мы с ней как почтовые голуби, которые всегда возвращаются домой. С самого детства их учат любить свой дом, и они всегда хотят туда вернуться. Они ведь помнят, что дома их ждут, накормят и будут им рады! И я тоже знаю, что мои вещи без меня скучают и ждут меня. И конечно, мы возвращаемся. Это здорово, когда есть дом, в который всегда хочется вернуться.
Недавно мама нарисовала мне интересный рисунок: сначала - маленький квадрат. И сказала - это наша квартира. Вокруг него - чуть больший квадрат: наш дом. Потом еще больший - наш город, потом еще больший - наша страна Израиль. Потом самый большой - наша Земля. Интересно, сколько таких квадратов можно нарисовать? А человек так устроен, что сначала какая-то неведомая сила тянет его из маленького квадрата в больший и в еще больший. А затем наоборот - из каждого большого квадрата тянет вернуться в предыдущий - меньший. Потому что в самом центре есть самый маленький квадратик - его дом. Правда, иногда такое возвращение занимает очень много времени, проходит много веков и поколений. Но тут уж ничего не поделаешь: так был устроен человек. Поэтому, наверное, и вернулись евреи в свой дом, на Святую Землю, туда, где когда-то начали строить свои первые дома. А когда пришло время, то и мы с мамой оказались в Израиле.
Конечно, в этом мамином рассказе я не все понял. Откуда все-таки человек знает, куда он должен вернуться, если между тем первым домом его далеких предков и временем, в котором он живет, прошло так много столетий?
Мама тоже не знает. В таких случаях она поднимает голову вверх, к небу, и говорит:
- Это знает только Бог.
Я бы очень хотел знать: действительно ли существует этот Бог, который все знает и все может. Все то, что я о нем знаю, рассказывали мне мои няни - простые русские женщины, которые научили меня молиться, и я до сих пор помню молитву «Отче наш.». Но я ведь так искренне просил его хоть немножко мне помочь. И я понял, что или он меня не слышит, или помочь не может, не в его власти. Чтобы спасти его репутацию, Анна Владимировна, моя последняя няня, говорила: «Он не может тебе помочь, потому что ты еврей по маме, а у евреев другой бог и другие молитвы».
А почему же он не помогает другим детям, у которых мамы русские? Моему другу Славухе, например?
Когда мы приехали в Израиль, я сразу же выучил молитву
- Сколько же нужно ждать?
А мама печально ответила:
- Ты видел, сколько там людей, а сколько записок?! Нужно набраться терпения.
