И я тоже понимаю — оттуда, куда привел меня Мирон и мои друзья, из глубин того мира, их планеты, я могу питаться корнями, оттуда я могу черпать воду жизни… В глубинах того мира есть много разных путей, но один из них очень важен — дружба с убогими…
Одна из тайн этой планеты, тайна Мирона, заключается в том, что там мы можем по–настоящему, сердцем познать Бога. Не разумом, не вспоминая слова, которые кто–то другой сказал или написал о Нем. Но познать лично…
Мирон — глубоко верующий человек. Он молится в такой тишине! А когда на встречах «Веры и Света» его очередь заказывать песню, он всегда просит спеть «Ты родное дитя мое». Это его духовная идентичность, он знает это сердцем, и это знание дает ему свободу…
Мне порой хочется спросить его о Боге. Как в той истории, где старший ребенок спрашивает младшего: «Расскажи мне, как там, в раю, а то я начинаю забывать…»
Дорога сердца — это дорога и духовной жизни, когда мы молимся не головой, не словами, но глубоко открываемся сердцем, входим в отношения…
Благодаря этой связи мы, как ветвь от виноградной лозы, можем сотворить настоящую жизнь, наполненную жизнью… Только из нее может вырасти настоящий плод…
И на этом, наверное, можно завершить эту книгу.
Жил–был когда–то Мирон. Большой. Тихий. Умственно отсталый. Большая душа. Большое сердце…
Его сердце долго было закрытым. Но потом он нашел друзей, нашел свою общину, свое племя — и его сердце смогло исцелиться и открыться. И оно начало слышать музыку — она снилась ему сначала ночами, а потом он начал слышать ее и днем. Он стал носить с собой губную гармошку и играть на ней. И он стал танцевать, много танцевать, потому что музыка была такой красивой, что нельзя было под нее не танцевать… Он танцевал разные танцы — танцевал, когда общался с людьми, когда работал, когда молился… Многие люди смотрели на то, как Мирон танцует, — и им тоже хотелось танцевать…
И многим, кто смотрел на него, тоже начала сниться музыка, и жизнь их постепенно стала превращаться в танец…
Мирон хотел быть аккордеонистом — и стал им. Аккордеонист — это тот, кто помогает людям услышать музыку, кто дарит людям эту музыку, чтобы они могли танцевать…
Моя мечта и моя молитва — чтобы каждый из нас мог
«Если любишь цветок — единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым. И говоришь себе: «Где–то там живет мой цветок…»
— Ты посмотришь ночью на небо, а ведь там будет такая звезда, где я живу, где я смеюсь, — и ты услышишь, что все звезды смеются. У тебя будут звезды, которые умеют смеяться!
<…>
И он опять засмеялся. — Как будто вместо звезд я подарил тебе целую кучу смеющихся бубенцов…
Мой сын Юрка остановился у подземного перехода и сказал: знаешь, бывает так, что ты видишь кого–то все время, как будто его лицо стоит перед твоими глазами. А потом это отступает. А потом вдруг появляется снова — и ты смотришь, смотришь…
Я поняла и молчала. В нем обычно много детского, но это было другое.
Юрка сказал: МАША…
У них с Машей была дружба. Они знали друг друга давно, еще по Центру лечебной педагогики, но общение началась, когда Маша заболела и перестала появляться на людях. Они коротко перезванивались по мобильнику.
Доктор Саша спросила Машу в больнице: нравится тебе Юра? — Да, сказала Маша, он так повзрослел…
Маша Староверова, светлой памяти которой посвящена эта книга, стала героиней нашей первой книжки о любви — «Неутомимый наш ковчег. Опыт преодоления беды».
