Нужный нам дом ничем не отличался от остальных. Въехав во двор, припарковались почти у подъезда и призадумались – дверь была закрыта на кодовый замок. Оставалось ждать, когда появится кто-то из жильцов. Немного поразмыслив, решили присесть на лавочке прямо у входной двери. Пусть на солнцепеке, но зато вернее – не прозеваем удобного момента. Как назло, двор был пустынен. Если не считать трех мальчишек, забредших с чужого двора и вольготно расположившихся в раскидистых кустах, деля одну сигарету на троих. Очевидно, жители либо на работе, либо на дачах. Казалось, время здесь остановилось. С тоской поглядывая на тенистые уголки двора, мы жарились на солнце и мечтали о холодной – такой, что даже зубы сводит, воде.
Через полчаса стало ясно – получить солнечный удар не просто, а очень просто. Наташка вскочила первая. И сразу рванула к двери подъезда с такой решимостью, что я подумала о ее намерении напрочь снести этот монолит.
– Перегрелась? – Мне хотелось, чтобы мои слова прозвучали участливо, но получилось, наоборот, ехидно.
Наташка удостоила меня презрительным взглядом и провела какую-то манипуляцию с кнопками кодового замка. В ту же минуту раздался бодрый женский голосок из ниоткуда:
– Вы к кому?
– Мы из больницы. В сто двадцать шестую квартиру. От Андрея Александровича Синельникова.
Замок щелкнул, дверь подъезда открылась. В который раз по жизни мне пришлось удивляться Наташкиной сообразительности и собственной бестолковости. Однако в дверь я вломилась вперед подруги.
Внутри оказался коридор с еще одной закрытой дверью – металлической, и небольшим окном, за которым проглядывалась узкая конторка с диванчиком, столом, стулом и стареньким телевизором на тумбочке. Внутри была замурована женщина лет шестидесяти с книжкой в руках. Она взирала на нас с большим любопытством, но пускать внутрь не торопилась – ждала дальнейших разъяснений. «И тут Остапа понесло!..» В смысле – меня. В коридорчике оказалось прохладно, и я морально и физически была готова плести любые байки, лишь бы не выметаться назад – в удушающую жару.
– Я не знаю, известно ли вам, но Андрей Александрович Синельников находится в нашем травматологическом отделении – несчастный случай сразу же после регистрации брака. К счастью, при нем оказался паспорт, по которому был установлен его адрес. Но вот страховой полис отсутствовал, а без него, сами понимаете, медицинское обслуживание автоматически становится платным. По-видимому, он все-таки не рассчитывал провести медовый месяц на больничной койке, иначе полис держал бы при себе. Кроме того, Андрей Александрович просил привезти ему бритвенные принадлежности и смену нижнего белья… – Женщина за стеклом все время пыталась что-то произнести, но я не давала – уж очень не хотелось на улицу. А что она могла сказать, если квартира пустует, а ключей Андрей Александрович ни нам, ни жене почему-то не дал. Кроме того, я еще не все успела рассказать… – Понимаете, какая трагическая история получилась: он на глазах у новобрачной нечаянно вывалился из окна. Она не перенесла этой трагедии и сошла с ума. Прямо, не отходя от окна. И… вы не могли бы дать нам воды? Невозможно, как хочется пить!
Я умолкла. Зато подключилась Наташка:
– К сожалению, эта женщина, – она указала на меня кивком, – была свидетельницей несчастного случая со стороны невесты. Можно сказать, ее лучшая подруга, и сначала тоже лишилась рассудка при виде… ну не будем повторяться. Сейчас Ирина Александровна почти пришла в себя и ухаживает за обоими супругами. Представляете, что значит мотаться из конца в конец, из больницы в больницу?! А я – старшая сестра травматологического отделения, в котором лежит Синельников. Если не верите – могу предъявить свой халат и шапочку – они в машине. Едва успела переодеться, выполняя просьбу заведующего отделением. Делать мне больше нечего! Так вы не могли бы дать нам воды?
– Я все пытаюсь вам сказать, что дверь открыта. Пройдите внутрь. Здесь удобнее разговаривать, – миролюбиво сообщила вахтерша. – Надо же, какое несчастье случилось! А воды у меня с собой нет. Только горячий чай в термосе. Но если немного посидите тут за меня, я принесу из дома.
Мы ошалело переглянулись и одновременно шагнули к входной двери, где долго толкались, уступая друг другу дорогу. Прямо вошло в привычку! Вахтерша не стала дожидаться конца вежливой перепалки и, не закрыв конторку, резво посеменила к лифту.
Вернулась она быстро, вежливо осведомившись, не было ли звонков в дверь? Отвечать пришлось мне:
– Звонков не было, никто, кроме нас, не заходил.
Наташка, судорожно наливая воду из пластиковой бутылки в пластиковый же стакан, полностью заворожилась этим зрелищем, забыв, что не одна она бесится от жары. Осушив один стакан, принялась за второй, потом за третий. Я всерьез обеспокоилась и вырвала бутылку из слабеющих рук подруги. Она почти не сопротивлялась, но вот стаканчик не отдала. Пришлось пить из горлышка.
