Я остановилась, закрыла глаза и установила ментальную связь с тем дельфином, с которым уже связывалась во время спасательной операции мальчишек. Животное стразу откликнулось, и спустя секунду я уже видела его глазами подводный мир, а по быстро меняющемуся пейзажу я поняла, что мой подопечный куда-то стремительно поплыл. Иногда по пути мелькали мелкие и довольно крупные рыбы, но дельфин не обращал на них внимания, а продолжал плыть в нужном ему направлении. Мама и папа стояли рядом и с тревогой наблюдали за моими действиями. Марк установил связь со вторым дельфином, а тот тоже быстро нёсся следом за своим сородичем. И спустя несколько минут мы с мужем увидели причину непонятного тревожного зова, исходившего от этих грациозных животных.
Оба наших подопечных медленно плавали вокруг третьего дельфина, который с трудом двигался из-за рваной раны в районе хвоста. Этот бедолага медленно поднимался на поверхность с помощью передних плавников, делал вдох воздуха и опять погружался в воду на несколько минут, чтобы потом повторить этот трудный и явно болезненный для него манёвр за очередным глотком кислорода. Увы, такое иногда случается, по всей видимости, сородич наших с Марком подопечных дельфинов попал под винт катера или моторной лодки. Я мысленно передала несколько картинок маме и папе, теперь и они знали причину нашего волнения.
— Может быть, сообщить спасателям? — неуверенно спросила мама. — Или позвонить в милицию и всё им рассказать?
— Во-первых, я не уверена, что это поможет дельфину, — ответила я, — во-вторых, как мы объясним тем же спасателям или милиции, что узнали о травмированном животном? Сделаем по-другому.
Мы с мужем согласовали план действий, передали его двум афалинам, а потом быстрым шагом все отправились домой — нужно было взять машину, поскольку нам предстояло ехать на окраину города, куда сейчас два наших дельфина медленно транспортировали своего раненого товарища. Через полчаса мы подъехали к краю обрыва, я убедилась, что вокруг не было людей, и мы с Марком спустились по узкой тропинке на берег. Родители сначала оставались возле «Москвича», но когда с высокого берега увидели, как к этому месту медленно подплывает троица афалин, тоже решили спуститься к морю.
Мы с Марком были уже по пояс в воде, снова установили ментальную связь с этими морскими животными и теперь наблюдали их глазами, как они бережно доставляют к нам своего раненого друга. Наконец они подплыли совсем близко. Я ещё раз ментально проверила обстановку вокруг и убедилась в том, что случайных свидетелей нашего контакта с дельфинами нет. Мама с папой стояли у самой воды и с интересом смотрели в нашу сторону.
Марк подхватил раненого афалину под брюхо и придерживал его в воде, не давая тому опуститься под воду, чтобы он мог дышать. Его собратья отплыли чуть в сторону, и теперь мы слышали, как они издают различные звуки: щёлканье, писк, скрипы, свист. Мы с мужем не понимали значения этих сигналов, но мысленно воспринимали от них тревогу, озабоченность и надежду. А от раненого животного исходил ментальный крик о сильной боли!
Я приступила к лечению. Перешла на кошачье зрение и сразу увидела ауру дельфина, причём, мне не мешала морская вода, а в ней, говорят, растворена вся таблица Менделеева. Впрочем, чему удивляться, ведь все вещества, содержащиеся в воде — это микроскопические материальные тела, а аура — это что-то мистическое, поэтому одно другому не мешает. К тому же мы с Марком и без ауры видели глубокую рану в районе хвоста дельфина. У этого красавца были перебиты винтом мышцы, и даже досталось хвостовому отделу позвоночника, но, к счастью, не сильно — железо царапнуло кость, но не разрушило её, и центральный нервный ствол был цел. Первым делом я убрала боль, и наш хвостатый пациент сразу успокоился, а в его мысленных образах мы увидели что-то похожее на благодарность: на одной картинке дельфин даёт человеку рыбу, на другой афалина доверчиво прижался к человеку, а тот его обнимает.
