Как трудно от мысли отделаться словом,когда не под силу заснуть до утраи с треском трепещут в тумане лиловомтяжелые красные крылья костра.Как трудно понять, что задумали листьяи мысли какие у дряхлого пня,когда из беззвездности лепятся лица,отлитые бронзовым блеском огня.Как трудно понять, для чего на рассветепод шелест плакучих обнявшихся ивнеспящие лошади слушают ветер,игривые гривы устало склонив.И просит родник: «Из меня ты напейся.Ты губы надолго в меня опусти».И, словно дыханье, рождается песня,в которой слова невозможны почти.1954–1996<p>ЧУТЬ-ЧУТЬ</p>
А. Хмельницкой
Чуть-чуть мой крест, чуть-чуть мой крестик,ты — не на шее, ты — внутри.Чуть-чуть умри, чуть-чуть воскресни,потом опять чуть-чуть умри.Чуть-чуть влюбись, чуть приласкайся,чуть-чуть побудь, чуть-чуть забудь,чуть-чуть обидь, чуть-чуть раскайся,чуть-чуть уйди,вернись чуть-чуть.Чуть-чуть поплачь — любви не дольше,как шелуха, слети с губы,но разлюби чуть-чуть — не больше!И хоть чуть-чуть не разлюби.Март 1997Тель-Авив<p>«Если снова в глазах так защиплет…»</p>Если снова в глазах так защиплетот безвременных стольких смертей,мне страшна не моя беззащитность,а любимой и наших детей.И никак во мне страх не растает,если времени вопрекина их темечках не зарастаютрозоватые «роднички».Я и сам лишь кажусь защищенным.Убежав от пинков даровых,я скулю беспородистым щеномсреди стольких машин дорогих.Не прочитан я, а зачитан.Замусолен, захватан я весь.Кто прославленней — тот беззащитней.Слава — самая хрупкая вещь.Мир в осколках, как в битой посуде.Норовя похрустеть побольней,наступают стеклянные людина таких же стеклянных людей.Что в России, себя доконавшей,нас, быть может, сумеет спасти?Понимание хрупкости нашейи невечности вечности.26 марта 1997<p>«Хрустальный шар прадедушки Вильгельма…»</p>
