— Это потому что ты человек войны, Эндрю. Таких мало, один-два на тысячу. Воин всегда действует не задумываясь: на угрозу отвечает ударом, на удар — выстрелом. Я знаю, о чем говорю, сам такой. Таким как мы с тобой нет места в мирной жизни — там человек войны либо будет сидеть в тюрьме либо погибнет.
— Ты прав, Мигель, именно так я здесь и оказался, — пожал плечами я, — Я честно пытался жить как все, но когда коп случайно убил моего друга, сорвался и устроил бойню. Сейчас я понимаю, что это было предопределено.
Мигель кивнул и помолчал. Потом глубоко вздохнул:
— Я люблю Марию больше жизни и убью любого, кто поднимет на нее руку. Но так же я понимаю что в этой ситуации она абсолютно не права и даже немного благодарен тебе, что ты ограничился всего лишь эм внушением. Понимаешь мою дилемму?
Я ответил ему в тон:
— Если честно, то мне насрать на все твои дилеммы. Вот он я стою перед тобой, хочешь убить — можешь попробовать, но боюсь, что результат тебя удивит. Если нет, то не вижу смысла в продолжении этого разговора.
Мигель запрокинул голову и захохотал. Отсмеялся и сказал, вытирая слезы:
— Да уж, давненько никто меня так не осаживал. А ты далеко пойдешь, парень, если не сдохнешь! Ладно, раз уж ты такой резкий и дерзкий то давай закончим эту беседу и разойдемся миром.
И протянул мне руку. Я, не колеблясь, вложил в эту медвежью лапу свою ладонь. Мигель сжал мою ладонь твердо, но аккуратно, хотя я не сомневался, что при желании мог переломать мне все кости в кисти.
— А знаешь что, зайди ко мне завтра, парень, — сказал мне в спину здоровяк, когда я отошел на десяток шагов, — Сразу после завтрака и разминки, часов в десять.
— Зачем? — обернулся я.
— Поверь это в твоих интересах, да и моих тоже, — скрестил руки на груди Мигель, — Я хочу закончить этот глупый конфликт, так как их решают культурные люди — словами.
Я постоял несколько секунд, глядя на него, потом медленно кивнул:
— Я приду.
— Тогда до завтра, Эндрю Блад, повелитель молний и пиратов! — хохотнул Мигель и грузно потопал прочь.
Оставил, значит, последнее слово за собой. Ну и ладно, мне не жалко. Ноги сами понесли меня обратно, а в голове прокручивался сегодняшний разговор. Мигель показался мне полной противоположностью своей ебанутой дочурки — абсолютно адекватный и рассудительный мужик. И чего Виктор так его боится?
Я дошел до веранды со столиками и понял, что гул голосов смолк как по мановению волшебной палочки. Все посетители кафе дружно уставились на меня такими удивленными взглядами, как будто увидели восставшего мертвеца. Подавив в себе желание снять шляпу и раскланяться в шутовском приветствии я прошел к столику, за которым Виктор нервно тянул какой коктейль сел рядом и без спросу вытянул из сигарницы Виктора, лежащей на столе сигару.
— Как все прошло?! — выпалил мой мененджер, — Все нормально?!
— Я же говорил — культурные люди решают все конфликты с помощью языка, — утомленно ответил я, — Мы поговорили и решили разойтись миром.
Вокруг нас послышались удивленные вздохи, и даже чей-то досадливый возглас — народ вовсю грел уши.
Я ухмыльнулся, откусил кончик сигары зубами и прикурил уже ставшим привычным способом — от разряда между пальцев. Народ вокруг ахнул и зашушукался. Я неожиданно поймал себя на мысли, что мне это нравится — быть в центре внимания. Вот оно самое сложное испытание в жизни — медные трубы? Огонь и воду я, пожалуй, что прошел.
Я сидел, неспешно потягивал ароматную сигару и бездумно смотрел в красивое южное небо. Сколько же здесь звезд — у нас в северном полушарии в разы меньше. Красотища невыразимая, только ради этого неба стоило побывать на Карибах.
— Отлично, Эндрю, я рад, что все так хорошо разрешилось, — воскликнул Виктор нервно, — А теперь тебе лучше пойти в свою комнату, во избежание инцидентов…
— Никуда я не пойду, мне здесь понравился, — возразил я, пуская колечко дыма, повернулся к остальным посетителям и громко сказал — А если кому-то не нравится мое присутствие, или кто-то имеет ко мне претензии я готов прогуляться и обсудить в частном порядке! Хотите — по одному, хотите — со всеми разом!
Виктор нервно сглотнул, народ смотрел на меня во все глаза. Тишина стояла такая, что было слышно как на соседней улице шепчется парочка, тискающаяся за столбом.
— Ага, прогуляешься с таким, а потом ходи и заикайся, — громко сказал на испанском широкоплечий усатый мужик в камуфляжной майке и с длинными волосами, собранными в конский хвост, — А потом еще Мигель башку открутит!
Народ задвигался, люди отвернулись и вернулись к своим разговорам. Прогуляться не захотел никто. Ну и славно. Усатый мужик макнул свои вислые усы в кружку с пивом и неожиданно мне подмигнул.
— Эндрю, estúpido, ты меня так до инфаркта доведешь, — пожаловался Виктор, нервно ощупывая свою шею, — Тебе обязательно надо закуситься со всеми, кто на тебя косо посмотрел? Cono, да как ты вообще дожил до своих лет, с такими замашками?!
— Да я и сам порой удивляюсь, — меланхолично ответил я, пуская дым из ноздрей, — Хотя, в итоге я здесь.
