Тем временем на площадь выкатила пара колесных БТР-ов обвешанных автоматическими пушками и ракетами как новогодняя елка игрушками.
— Во, сопровождение прибыло, — сказал водитель, заводя свой вездеход, — Пора ехать.
После того как сформировалась колонна я реально напрягся — наша машина оказалась в голове! Мы что, передовым дозором пойдем?!
Конвой вышел из города на северное шоссе через памятный блокпост с дятлами. Я невольно поежился, когда машина миновала блокпост под прицелом пулемета — а ну как эти укурки опять пальбу устроят?
Когда колонна вышла на трассу, вездеход набрал скорость, отрываясь от колесного бронетранспортера, что шел сразу за нами. Ну, точно передовой дозор! Ну, Грабовски, ну сука, я тебе это припомню!
— Ссышь, наемник? — хохотнул водила, жуя зубочистку, — Все правильно понял, мы будем первыми в очереди на раздачу! Самое время помолиться, у вас, русских вроде так принято?
— Я чилиец, — буркнул я оглядываясь. Мы оторвались от головной машины в колонне уже метров на пятьсот.
— Если ты чилиец, тогда я марсианин, — сказал лейтенант, — Ты не забыл боевую задачу, солдат?
Я вздохнул-выдохнул, настроился и перешел в режим сканера. С каждым разом это получалось все проще и быстрее.
— Впереди чисто, ничего не вижу. Меня не отвлекать, если обстановка изменится я предупрежу.
— Если обстановка изменится, ты будешь орать благим матом, — снова хохотнул веселый водитель, — Отморозки Черного Барта тебе устроят такое веселье…
— Заткнись, Джош, задрал уже всех, — устало сказал лейтенант.
Водитель изобразил, что застегнул рот на молнию и дальше поехали молча.
Вот уже четыре часа я работал в режиме сканера и изрядно устал. Машина тряслась по раздолбанной давно не ремонтированной бетонке, перепаханной гусеницами техники, и подвижками почвы. Ехали мы едва-едва за пятьдесят километров, на расстоянии пятиста метров от основной колонны. Джош крутил баранку и насвистывал себе что-то под нос, морпех за пулеметом надел большие очки-консервы, замотал рот и нос платком и мужественно глотал пыль за своим пулеметом. Лейтенант сидел на заднем диване и вроде как даже дремал — железные у мужика нервы! Лично я изрядно нервничал и внимательно следил за обочинами, опасаясь мин.
Вдоль дороги на обочинах во множестве лежали остовы машин. Большая часть была брошена лет двадцать назад и уже изрядно занесены песком, но пару раз я видел свежие напоминания, что Оман не любит невнимательных — один раз попался грузовик, лежащий в кювете, все лобовое стекло которого было сплошь в пулевых пробоинах. И буквально в километре от него — выгоревший напрочь американский БТР, который просто спихнули с дороги на обочину, да так и оставили лежать памятником непонятно кому.
— Опять на барханах песок воронками закручивает, — озабоченно сказал Джош, — Ветер поднимается! Скоро будет буря!
Лейтенант мгновенно открыл глаза и от души выругался, потом буркнул себе под нос:
— Шаманят они эти бури что-ли? Солдатик, как там тебя, Рохо? Рохо, смотри в оба, если хочешь жить!
А я и так смотрю в оба! Я бы и в четыре смотрел, да на затылке глаз нету!
Джош вытащил из бардачка и кинул на приборную панель непонятного назначения прибор, включил. Я потребовал разъяснений и солдат объяснил — это был счетчик Гейгера! Из пустыни регулярно приходили бури, несущие радиоактивную пыль из разрушенных ядерными ударами городов. Подхватить лучевую болезнь на Ближнем Востоке было легче легкого! Черт побери, куда я согласился ехать?!
Песчаная буря пришла минут через пятнадцать — налетел порыв ветра, который покачнул тяжелую машину, сыпанул в лобовое стекло песком. Наверху хрипло закашлялся пулеметчик, но свой пост не бросил — уважаю! Видимость начала снижаться — только что перед тобой пустыня просматривалась на пару десятков километров во все стороны, а теперь едва-едва пятьсот метров. Шорох в динамике гарнитуры усилился, и появилось ощущение, что кто-то шепчет мне в ухо слова древнего давно погибшего языка, состоящего из одних шипящих и гласных. Я начал вслушиваться и мне уже начало казаться, что я различаю отдельные слова, когда кто-то бесцеремонно выдернул наушник гарнитуры из уха и мне прилетела крепкая затрещина.
— Никогда не слушай Шорох, не смей вслушиваться, если хочешь остаться в своем уме! — рявкнул водитель, — Ты совсем зеленый что-ли, не знаешь куда попал?!
Я покачал-головой, потирая затылок. Это херня меня загипнотизировала что-ли? Я же должен был следить за обстановкой вокруг, а вместо этого принялся расшифровывать атмосферные помехи! Да ну тебя к черту, Око Баала — у меня и без тебя крыша подтекает!
— Как ты понял? — спросил я у водителя.
— У тебя глаза стали белые как у зомби! — ответил мне Джош, не отрывая взгляда от дороги, — Первый признак, что-то типа транса. Потом люди начинают творить всякую дичь — уходить в пустыню, стреляться, убивать сослуживцев!
— Ну и пиздец! — вырвалось у меня, — Что за хуйня здесь творится?
— Конец света здесь творится! — мрачно ответил мне Джош, — Ты оглянись вокруг, неужели не ясно?
