Я впервые вышла за ворота замка. Уже прошел месяц, как я оказалась в этом мире. Зима настойчиво заявляла свои права ночными заморозками и вот сегодня пошел первый снег. Маленькие снежинки неуверенно кружились в воздухе, торжественно опускаясь на землю. Дорога вниз от замка к селению была каменистой и петляющей. Видно было, что её долгое время не использовали, а вот недавно пытались привести в благообразный вид – расчищены завалы, о чем свидетельствовали кучи камней, сваленных по обочине. Идти было не совсем удобно, так как постоянно попадались мелкие камни. И хотя подошва на сапогах толстая, все равно я постоянно спотыкалась. Мефодий наоборот – шел так, как будто по автостраде. К подножью горы мы спустились уже хорошо затемно. От ходьбы по непривычному рельефу–это вам не по ступенькам скакать, – тряслись мышцы на ногах. Домовой вынул из мешка с подпространством – удобная вещь, скажу я вам, это подпространство, – маленькую палатку и спальный мешок. Быстренько «спроворил» нам лагерь и соорудил костерок, на который тут же водрузил котелок с чаем. Пока чай нагревался, я смотрела на огонь и в который раз душила в себе желание сунуть руку в огонь и погладить язычки пламени как будто это рыжий пушистый кот. Наваждение какое-то! Мы молча выпили по кружке ароматного чая, и я запаковалась в мешок – Мефодий остался снаружи, он ведь не нуждался во сне. За всю дорогу мы не перекинулись с домовым и парой слов. Он ни о чем не спрашивал, я мне не хотелось говорить и так кошки на душе скребли. В голове все больше скапливалось вопросов и ответы я находила на них далеко не всегда. С четким намерением завтра попытать Мефодия, я провалилась в сон.
Утро началось с яркого зимнего света. Высунув голову из палатки, до меня донесся умопомрачительный запах гречневой каши. Гречка! Я с детства её люблю! Особенно с маслом, когда масло добавляют уже в готовую кашу, снятую с огня. Быстренько проделав гигиенические процедуры, умостилась рядом с Мефодием и с наслаждением съела целую тарелку каши. Есть я стала намного больше, чем раньше, сначала меня это пугало – вдруг опять растолстею! – но затем успокоилась: так, как меня гоняли на тренировках, то все калории не то, что сжигались, они просто испарялись на мне в виде пота. Домовой удовлетворенно крякнул. Ему явно польстило то с каким удовольствием я ела приготовленную им кашу. Но всему хорошему приходит конец и нам надо было выдвигаться дальше. Мефодий собирал палатку, а я завороженно смотрела на затухающий огонь. Все-таки не выдержала и протянула к костру руку. Пламя на миг вспыхнуло и объяло мои пальцы. То произошло так быстро, что я не успела не то, что отдернуть руку, но и испугаться. Одновременно с осознанием происшедшего появилось чувство удовлетворения, и огонь не оставил на руке никаких следов, только мягкое тепло распространилось по всему телу. Мефодий подозрительно на меня покосился, опять крякнул, но ничего не сказал, закинул мешок на плечо и дунул на костер. Пламя, громко шикнув, потухло. А у меня внутри появилось огорчение.
Пошли. Теперь шагалось полегче – дорога вела через лес и камней попадалось все меньше и меньше, к обеду мы вышли на перекресток с указателями и повернули в сторону Севиля. Располагаться на «пообедать» не стали, Мефодий протянул мне кусочек сыра и булочку, что я быстро и схомячила. Показалось мало. Но настаивать не стала, потерплю до вечера. Через пару часов нам очень повезло – нас догнала крытая повозка, которой управляли двое мужчин – один молодой, лет 30, другой значительно старше, и судя по виду, родственники. Повозку тянула тройка коренастых лошадок, с гладкими лоснящимися боками. Они создавали впечатление зажиточных крестьян. Мы посторонились, пропуская повозку. Старший из мужчин скользнул по мне взглядом и притормозил:
– Далеко идете?
– В город, уважаемый, – ответил Мефодий. По легенде он мой старший брат, я и предпочла отмалчиваться.
– Садитесь,– кивнул нам мужчина,– дорога не близкая, подвезем.
Мы с благодарностью приняли предложение, «брат» легко закинул меня на повозку и примостился рядом.
– Жена?– поинтересовался старший.
– Сестра, младшенькая,– с улыбкой оглаживая меня по голове, пояснил Мефодий.
Мужчины завели разговор о хозяйстве, а я даже придремала, скрутившись около домового.
Тут из крытой части донесся слабый стон.
– Невестка,– угрюмо сказал старший. По тому, как сжал зубы и побелел молодой, я поняла, что это его жена.– Родами третьи сутки мучается, знахари в деревне ничего не смогли сделать, вот везу вгород.
У меня при мысли о роженице руки закололо и вырвалось:
– Можно посмотреть?
– А чего там смотреть? Не дай Боги, чтоб тебе такое досталось пережить.
Я покраснела и без разрешения заползла в крытую часть. Удерживать меня не стали, вернее молодой мужчина рванулся, но Мефодий схватил его за руку и покачал головой.
