Око Каина полностью

Томас подошел к другому мальчишке, который сидел верхом на балке моста, болтая ногами в пустоте. Океан перед ними являл собой огромную черную бездну, похожую на разверстую пасть Левиафана.

—  Классно, да? — крикнул Большой Боб.

Том посмотрел на своего друга. Своего единственного настоящего друга. Зрачки у того были расширены, по лицу блуждала улыбка. Он казался безумным.

Впрочем, он таким и был.

—  Какого хрена ты тут делаешь?

— Интересно же, Томми-бой! Помнишь, когда в январе был шторм, на берег выбросило много всякого-разного.

— Это было два месяца назад. Все уже растащили.

— Может, и не все… Часть моста смыло на хрен, а эта часть уцелела. Где-то тут вывеска: «ОЧЕНЬ опасно!»

—  Не надо больше сюда ходить. Это запрещено. То, что осталось, тоже может обрушиться.

Большой Боб пожал плечами.

— С каких это пор тебя волнуют запреты?

—  Я волнуюсь за тебя, Сет.

Именно тогда Томас впервые назвал его этим именем.

Сет повернул голову и внимательно взглянул на него. В его глазах была печаль. Бесконечная и еще более глубокая, чем бездна у них под ногами.

И Томас знал. Знал, что это не просто оборот речи.

— Лилиан Гордон, — сказал Сет. — Моя мать… Ты знаешь, она…

—  Что?

— Она хочет меня убить.

Томас последовал за Сетом в глубину ангара.

У стены лежал труп.

Белые волосы Ленни были грязными и слипшимися от красноватой воды. Они почти полностью закрывали лицо. А ведь он так следил за своей внешностью… Руки были сложены на груди.

Конечно, Томас сразу узнал эту позу — точно в такой же обнаружили и тело Лилиан Гордон, матери Сета.

— Ему даже не понадобилось всаживать пулю в голову, — мягко сказал Сет. — Хватило электрошокера.

Томас обернулся к нему и…

…увидел перед собой огни Санта-Моники.

Еще было время вернуться. Отступить.

—  Ты сам не знаешь, что говоришь.

— Я тебя уверяю, она хочет меня убить, — повторил Сет.

— Она просто не в себе.

—  После рождения ребенка она ничего не ест. Худеет с каждым днем. И перестала одеваться.

— Ну, после родов у женщин бывают странности. Твой отец…

—  Он ни хрена не замечает! — выкрикнул Сет. — Точнее, ему наплевать! Он знать ничего не хочет, кроме своей работы!

—  А своему психиатру ты об этом говорил?

— Дэвиду? Нет.

— Вообще ничего?

—  Он считает, что проблема во мне.

—  Она все равно тебя любит, — сказал Томас, закрывая глаза. — Иначе и быть не может. Она же твоя мать.

Сет невесело рассмеялся.

—  Знаешь, я почти жалею о тех временах, когда она меня всего лишь… трогала.

—  Замолчи.

—  Кроме шуток. Это я еще мог терпеть. А теперь, когда она меня бьет, это все труднее, и…

Томас заткнул уши. Он не хотел ничего об этом знать. Это было невыносимо.

Сет схватил его за плечи и рывком развернул к себе.

Ветер. Глаза. Черная бездна.