Часом позже Камерон лежал на колченогом столе, в одном из отсеков «холодильника», а Томас бинтовал ему лодыжку.
— Ай!
— Да что ж вы пищите, как девчонка?
— Вы ее так стиснули, как будто это деревяшка!
— Так и надо. Я вам накладываю шину.
Полицейский смотрел на вращающийся под потолком вентилятор, но, казалось, думал о чем-то другом. На самом деле он был в бешенстве. Линкольн отделался всего лишь синяком на груди от удара ружейным прикладом — даже и сравнивать нечего с ним самим.
— Готово! — объявил Томас.
Коул осторожно опустил ноги на пол — сначала здоровую, потом перевязанную. Тут же его лицо исказилось, и он снова сел на стол.
— Черт! — процедил он. — Если это только вывих, почему так болит?
— Ваши мускулы переохлаждены. Образовался отек, от этого и боль. К тому же не исключен и перелом.
— Как это «не исключен»?
— Просто предположил. У меня ведь нет в глазах рентгеновских лучей.
Ох уж эти докторишки. Всегда объявляют вам самое худшее с улыбочкой.
— Вы остались в живых. Так на что вам жаловаться?
На это возразить было нечего.
— Наверняка у него на уме очередной трюк, просто мы об этом не догадываемся, — проворчал Камерон. — Мы по-прежнему в его власти.
— Да, похоже. Иначе зачем ему понадобилось вас отпускать? — добавила Элизабет.
Она сидела на мотокаре и механически царапала ногтями искусственную кожу сиденья. Камерон слегка нахмурился, взглянув на нее. Пока ему накладывали шину, она ждала в основной части ангара. Выглядела она все такой же хорошенькой. До этого она выслушала их рассказ о нападении, но вздрогнула только дважды — узнав о предательстве Сесила и о его ужасной смерти. Потом сама рассказала обо всем остальным. Несмотря на все испытания, она держалась молодцом. У этой девочки определенно были мозги.
— Сет сказал: «Я сделал то, что хотел», — вспомнил Коул. — Что это значит?
— Ничего хорошего, — пробурчал Томас.
Потом вошли Ленни и Питер. На мгновение Томас повернулся к ним спиной. Камерон заметил какую-то странную вещь, торчавшую из его заднего кармана. Он хотел забрать ее, но Питер оказался проворнее.
Пластиковый пакет с шуршанием появился из кармана.
— Еще один пакет, — сказал ребенок.
Томас резко обернулся.
— Что?
Камерон вновь увидел перед собой недавнюю сцену: Сет наклоняется над Томасом и роется у него в карманах. «Я сделал то, что хотел»… На самом деле он ничего не взял. Наоборот, положил.
Камерон развернул пакет.
— Подождите минуту, — попросил Томас.
Слишком поздно. Коул уже выложил на стол содержимое: газетную вырезку и фотографию. Глаза всех присутствующих расширились.
— Так-так, — негромко сказал полицейский. — Наконец-то мы увидели истинное лицо доктора Томаса Линкольна.
У Томаса было ощущение, что над ним закрылась крышка гроба. Надежда — странное чувство. Мало-помалу она растет, вы ослабляете бдительность, к вам понемногу возвращается вкус к жизни… Но от этого последующее крушение — а оно неизбежно — лишь более ужасно.
Томас смотрел на газетную вырезку и фотографию. Эту фотографию он очень хорошо знал. Она никогда не появлялась ни в одной газете, но сыграла весомую роль в его исключении из Медицинской ассоциации. Она была сделана частным детективом лондонского агентства, работавшим на крупную фармацевтическую компанию. В апреле — мае 1995 года он побывал в районе Н’Гуими, недалеко от озера Чад.
Главным героем его расследования был доктор Томас Линкольн.
— Что это? — спросил Ленни.
— Кажется, понятно, — сказал Коул, тыча пальцем в фотографию. — Двое полицейских, вот и вот, пытаются поднять Линкольна, вот он, отчего-то лежит на горе трупов.
Томас помнил тот ужасный запах под раскаленным полуденным солнцем. Насекомые с головы до ног облепили крошечные тельца — детские трупики, которые он готовился сжечь. И он… он… не смог этого вынести.
Двое нигерийских полицейских подняли его, как мешок, без всяких церемоний — да иначе и быть не могло, поскольку он был абсолютно пьян.
Камерон Коул был прав — фотография показывала его истинный облик: растянутый в идиотской улыбке рот, бутылка в руках, болтающийся на шее стетоскоп, грязный халат…
Он знал и жителей поселка. Они считали его хорошим малым. Может, слегка чокнутым (кто бы еще проводил дни и ночи, оказывая помощь людям, которые ни о чем таком не просили), но достойным доверия.
Вот почему он и оказался неспособен вынести ситуацию.
Когда выяснилось, что ответственность за этот кошмар лежит на нем, в нем что-то сломалось. Тогда он напился. А потом взобрался на вершину горы тел, сложенных для погребального костра. Здесь были целые семьи. Он ничего не соображал, не мог двигаться, только лежал и идиотски улыбался. И ждал, когда пламя доберется до него.
— Иисусе Мария, — прошептал Ленни.
Томас хотел что-то сказать, но понял, что это бесполезно. Прошлое рано или поздно настигает нас. Не в этот день, так в другой.
Камерон взял газетную вырезку — это оказалась статья из «Лос-Анджелес таймс» за 1995 год — и начал читать вслух:
