Что же касается конных дружин противника, то пеший строй и для них должен был стать несокрушимой стеной, в которой они все неминуемо увязли бы. Конницей же предполагалось брать в клещи, наносить решающий удар, бить из засады – словом, завершать общий разгром.
Но это была лишь общая концепция, а претворять ее в жизнь, доводя до ума, то бишь до применения на практике, должны были грамотные исполнители, и не один Славка, а сразу несколько десятков, если не сотня. Именно потому Вячеслав Дыкин, в прошлом краповоберетовец и грозный спецназовец внутренних войск, имеющий на своем счету, подобно Суворову, только одни победы в схватках с летучими чеченскими отрядами, а ныне молодой воевода всей Константиновой дружины, умолял своего друга и князя начать обучение с самих дружинников.
– Только на своей шкуре должны они понять и осознать все преимущества строя, только на своей, иначе они будут неправильно учить остальных, – сипел он, посадив голос после нескольких долгих часов безрезультатных уговоров.
– А после твоего КМБ три четверти разбежится, – упирался Константин. – Куда лучше подыскать прирожденных педагогов, которые имеют склонность к обучению других.
– Да где я тебе их найду?! – возмущенно всплескивал руками Вячеслав. – Где, если у меня только один такой человек на примете, да и то повелеть я ему не имею права.
– А я имею право? – осведомился Константин.
– Ясное дело, – легко согласился Вячеслав. – Самому себе приказать завсегда можно. Но беда еще и в том, что у него профиль иной. Вместо равняйсь и смирно одни папы римские, короли, императоры и князья на уме.
– Это ты кого имеешь в виду? Меня, что ли? – не понял Константин.
– Ну слава богу, дошло, – вздохнул Вячеслав. – И то сказать: лучше поздно, чем никогда. Давай так, княже, – дел у тебя и впрямь немерено, так что ты другим волей-неволей, но обязан доверять. Так?
– Смотря кому и смотря в чем, – последовало резонное возражение.
– Согласен. Мне ты доверяешь в воинском деле?
– Тебе? Всецело.
– А какого хрена ты в них тогда лезешь со своими коррективами?
– Так это
– Надеюсь, что тоже поверит.
– А если надежда не сбудется? И осталась старуха у разбитого корыта. Так, что ли? – не собирался уступать Константин. – Пойми, что гарантий у тебя никаких и коль ребята разбегутся, то это будет хана всему нашему делу. Мы без них ничего не сможем. Новых набрать и обучить – годы и годы нужны, а молодой Ингварь – я в этом больше чем уверен – уж в этом году против меня выступит. И что тогда?
– Значит, тебе нужны твердые гарантии? – прохрипел Вячеслав сорванным голосом. – А ты понимаешь, что в этой ситуации тебе их не даст ни бог, ни царь и не герой? Разве что… – Он умолк и, склонив голову, внимательно посмотрел на Константина. – А ты знаешь, княже, есть у меня, пожалуй, такой человек. Гарантию на сто процентов и он, конечно, дать не сможет, но за девяносто я тебе ручаюсь.
– И кто же он? Бог, царь или герой? – насмешливо поинтересовался Константин.
– Ни то, ни другое, ни третье. Он – сын, – неторопливо пояснил Вячеслав, и по раскрасневшемуся лицу восемнадцатилетнего воеводы промелькнула легкая кривая ухмылка бывшего спецназовца.
– Чей сын? – не понял Константин.
– Трудно сказать вот так сразу, – почесал в затылке Вячеслав и оценивающе посмотрел на собеседника. – Пожалуй, о царе рано пока речь вести, а вот о герое, наверно, можно. Значит, сын героя… по имени Святослав.
– Подожди, подожди, – нахмурились княжеские брови. – Это ты моего Святослава, что ли…
– Точно. Его. Только этот парень даст нам гарантию, что твоя дружина не разбежится.
– Каким образом? – продолжал недоумевать Константин.
– Он тоже будет проходить КМБ.
– Чего?! – вытаращил глаза Константин. – Пацану одиннадцатый год идет всего, а ты его в армию? Не дам!
– Скажите, пожалуйста, какой ярый представитель комитета солдатских матерей выискался, – возмутился Вячеслав. – Ты выслушай вначале, а то сразу бухтеть начал.
– Выслушать выслушаю, – согласился Константин. – Но я все равно против. К тому же он и без того занят под завязку.
Святославу и впрямь скучать не давали. Занятия сменялись одно за другим: на смену греческому языку шли чтения философов и риторов, а там подходил немчин, который давал основы латыни. В учебном процессе участвовала даже… Доброгнева, которая, по настоянию Константина, преподавала княжичу азы траволечения. А еще ему приходилось зубрить многочисленные статьи законов и не только Русской Правды, но и «Номокануна», а также «Мерила праведного» и постигать по корявым летописям историю Руси.
– Некогда ему, – вспомнив обилие учебных предметов, еще раз, но менее уверенно повторил Константин.
– Ничего, лишь бы ты согласился, а время найдется, – обрадовался Вячеслав и принялся для вящей убедительности загибать пальцы. – Во-первых, вопрос психологического плана. Народ дружинный, особенно по первости, нелепым, на его взгляд, обучением обязательно возмутиться должен.
– Железно, – подтвердил Константин, тут же добавив: – Чего я и боюсь.
