— Ну, слава богу, дошло, — вздохнул Вячеслав. — И то сказать: лучше поздно, чем никогда. Давай так, княже: дел у тебя и впрямь немерено, так что другим ты волей-неволей, но обязан доверять. Так?
— Смотря кому и смотря в чем, — последовало резонное возражение Константина.
— Согласен. Тогда перейдем к конкретике. Мне ты в воинском деле доверяешь?
— Тебе? Всецело.
— А какого хрена ты тогда в них лезешь со своими коррективами?
— Так это
— Надеюсь, что тоже.
— А если надежда не сбудется? И останемся мы с тобой как пушкинская старуха у разбитого корыта. Так, что ли? — не собирался уступать Константин. — Пойми, что гарантий у тебя никаких, и коль ребята разбегутся, то это будет хана всему нашему делу. Мы без них ничего не сможем. Набрать и обучить новых нужны годы и годы, а молодой Ингварь — я в этом больше чем уверен — выступит против меня уже в этом году. И что тогда?
— Значит, тебе нужны твердые гарантии? — прохрипел Вячеслав сорванным голосом. — А ты понимаешь, что в этой ситуации тебе их не даст ни бог, ни царь и ни герой? Разве что… — Он умолк и, склонив голову, внимательно посмотрел на Константина, после чего задумчиво произнес: — А ты знаешь, княже, пожалуй, есть у меня на примете такой человек. Конечно, гарантию на сто процентов и он тебе дать не сможет, но за девяносто я ручаюсь.
— И кто же он? Бог, царь или герой? — насмешливо поинтересовался Константин.
— Ни то, ни другое, ни третье. Он всего лишь сын, — неторопливо пояснил Вячеслав, и на раскрасневшемся лице восемнадцатилетнего воеводы промелькнула легкая кривая ухмылка бывшего спецназовца.
— Чей сын? — не понял Константин.
— Трудно сказать вот так сразу, — почесал в затылке Вячеслав и оценивающе посмотрел на собеседника. — Пожалуй, о царе речь вести пока рано, тем паче о боге, а вот о герое, наверно, можно. Значит, сын героя по имени… Святослав.
— Подожди-подожди, — нахмурился Константин. — Это ты про моего Святослава, что ли…
— Точно. Про него. Только этот парень даст нам гарантию, что твоя дружина не разбежится.
— Каким образом? — продолжал недоумевать Константин.
— Он тоже будет проходить КМБ.
— Чего?! — вытаращил глаза Константин. — Пацану всего одиннадцатый год идет, а ты его в армию? Не дам!
— Скажите пожалуйста, какие мы горячие! Прямо-таки председатель комитета солдатских матерей — не меньше! — возмутился Вячеслав. — Ты лучше вначале все выслушай до конца, а уж потом начинай бухтеть.
— Выслушать выслушаю, — согласился Константин. — Но я все равно против. К тому же он и без того занят под завязку.
Святославу и впрямь скучать не давали. Занятия сменялись одно за другим: на смену греческому языку шло изучение философии и риторики, а там подходил немчин, который давал основы латыни. В учебном процессе участвовала даже… Доброгнева, которая, по настоянию Константина, преподавала княжичу азы траволечения. А еще Святославу приходилось зубрить многочисленные статьи законов, и не только одной Русской Правды, но и «Номоканона», а также «Мерила праведного», и постигать по рукописным летописям историю Руси.
— Некогда ему, — вспомнив обилие учебных предметов, еще раз, но менее уверенно повторил Константин.
— Ничего, лишь бы ты согласился, а время найдется, — обрадовался Вячеслав и принялся для вящей убедительности загибать пальцы. — Во-первых, вопрос психологического плана. Дружинный народ, особенно по первости, пока не втянулся, обязательно должен возмутиться нелепым, на его взгляд, обучением, так?
— Железно, — подтвердил Константин, тут же добавив: — Чего я и боюсь.
— Вот, — не стал спорить Вячеслав. — Возможно, что будут иметь место даже случаи открытого неповиновения. И что тогда делать? Дабы не разлагать дисциплину среди остальных, надлежит выгнать смутьянов в три шеи. А если таковых наберется полдружины?
Константин молчал.
— Если же среди обучаемых окажется твой сынишка, то тем же дружинникам выполнять мои команды будет совсем не зазорно. Раз им беспрекословно повинуется сын князя, куда уж вякать всем прочим? Примерно так они станут рассуждать. Во-вторых, учитывая то, что отрабатываться будет не индивидуальное мастерство, а коллективные действия, никаких напрягов для самого Святослава в обучении не предвидится. От строевой подготовки еще никто не умирал, а поскольку дело для княжича новое, к тому же ратное, учиться он будет в охотку. Тем более ты сам говоришь — он у тебя смышленый.
— Это точно, — миролюбиво подтвердил Константин.
— А раз соображаловка на месте, стало быть, все освоит куда быстрее прочих. И тогда вступает в силу «в-третьих», то бишь психологический фактор номер два — остальным станет попросту стыдно. Как это они, двадцати— и тридцатилетние, не могут угнаться за сопливым мальчишкой? И тут уже пойдет социалистическое соревнование в самом что ни на есть идеальном своем виде.
— Скорее уж феодальное, — не удержался от подковырки Константин.
