– Никакого толку не будет, если стоять здесь всю ночь, – сказал Том. – В какую сторону? Вверх по течению или вниз?
– Но Морейн и другие могут быть где угодно, – возразил Мэт. – В какую бы сторону мы ни поехали, это может увести нас от них еще дальше.
– Может. – Том цокнул мерину и повернул его вниз по реке, вдоль берега. – Может.
Ранд посмотрел на Мэта, тот пожал плечами, и они двинулись за менестрелем.
Какое-то время ничего не происходило. Кое-где берег был выше, кое-где ниже, там деревья росли чаще, там попадались небольшие проплешины, но ветер дул все так же, стояла ночь, текла река, обе – холодные и мрачные. И никаких троллоков. Эту перемену Ранд только приветствовал – и чем дольше так будет, тем лучше.
Затем он увидел впереди свет, всего-навсего одинокую точку. Когда путники подъехали ближе, юноша разглядел, что пятнышко света висит весьма высоко над рекой, словно бы на дереве. Том ускорил шаг мерина и начал что-то мурлыкать себе под нос.
Наконец все трое ясно увидели источник света – фонарь на верхушке одной из мачт большого торгового судна, приставшего на ночь у узкой поляны, окруженной деревьями. Судно, добрых восьмидесяти футов в длину, мягко покачивалось в набегавшем потоке, удерживаемое на месте привязанными к стволам швартовами. Снасти гудели и скрипели на ветру. Фонарь вкупе с луной бросал на палубу пятна света, но на виду никого не было.
– Итак, это, – сказал Том, спешившись, – лучше, чем плот Айз Седай. – Он стоял, уперев руки в бока, и даже в темноте его самодовольство было очевидно. – Не похоже, что корабль приспособлен для перевозки лошадей, но, учитывая опасность, в которой оказалась команда и о которой мы собираемся их предупредить, капитан мог бы и поддаться уговорам. Только позвольте все переговоры вести мне. Так что тащите свои одеяла и переметные сумы.
Ранд слез с коня и принялся отвязывать вьюки, притороченные позади седла.
– Но вы же не хотите отправиться, не дожидаясь остальных?
О том, как он намеревался поступить, менестрель ответить не успел. На поляну ворвались два троллока, воя и размахивая ловчими шестами, за ними, чуть отстав, бежали еще четверо. Лошади встали на дыбы и тихо заржали. Громкие крики, раздавшиеся невдалеке, подсказали, что на подходе троллоков еще больше.
– На корабль! – закричал Том. – Живо! Бросайте все! Бегите! – Слова у него не разошлись с делом: менестрель устремился к кораблю, заплаты трепетали на бегу, а футляры с инструментами стукались друг о друга у него за спиной. – Эй, на борту! – кричал он. – Просыпайтесь, дурачье! Троллоки!
Рывком освободив скатку одеял и седельные сумки от последнего ремня. Ранд помчался следом за Томом, едва не наступая ему на пятки. Перебросив свою ношу через планширь, юноша одним прыжком перемахнул через него. Он еще успел заметить свернувшегося на палубе человека, только-только начавшего садиться, будто вот-вот проснувшись, когда ноги Ранда угодили ему прямо по голове. Человек громко хрюкнул, Ранд споткнулся, а ловчий шест с крюком грохнул по планширю там, где юноша только что перебрался на борт. По всему судну поднялись крики и суматоха, по палубе загрохотали шаги.
Рядом с ловчим шестом в борт вцепились мохнатые руки, и над ними выросла козлинорогая голова. Едва не падая, оступаясь, Ранд умудрился все же вытащить меч и взмахнуть им. Пронзительный вопль, и троллок свалился.
По всему судну с криками носились люди, обрубая топорами швартовы. Судно накренилось, закачалось, словно само хотело отчалить. На носу три человека дрались с троллоком. Кто-то тыкал копьем через борт, хотя куда матрос наносил удары, Ранд не разглядел. Раз за разом щелкала тетива лука. Человек, на которого спрыгнул Ранд, отползал от него на четвереньках. Заметив, что юноша смотрит на него, он испуганно заслонился руками.
– Пощадите меня! – воскликнул он. – Берите что хотите, заберите судно, возьмите все, но пощадите меня!
Вдруг что-то обрушилось на спину Ранда, швырнув его на палубу. Меч со звоном вылетел из вытянутой руки. Стараясь вдохнуть широко разинутым ртом хоть глоток воздуха, юноша пытался дотянуться до меча. Мускулы отзывались с мучительной медлительностью; он корчился, будто слизняк. Человек, моливший о пощаде, бросил испуганно-алчный взгляд на меч, а потом растворился в тенях.
