Супруги Фарго прибыли в отель «Парк Централ», и старший коридорный в униформе придержал дверь для Реми, пока Сэм расплачивался с шофером.
Отель находился в элегантном здании, построенном в колониальном стиле. Через улицу от него был парк — большой зеленый квадрат, игравший роль городского делового центра. Надвигался вечер, и в парке бурлила жизнь. Музыкант выдувал на саксофоне навязчивый мотив, аккомпанируя шуму машин и взрывам хохота слоняющихся без дела групп подростков.
Сэм на минуту остановился, чтобы послушать, а потом повернулся и вслед за женой вошел в вестибюль гостиницы.
Как только они очутились в своем номере, Фарго позвонил знакомому Сельмы, доктору Лагарду. Тот ответил на звонок, услышал в приветствии Сэма предательский американский акцент и немедленно перешел на сносный английский:
— А, я так понимаю, вы — друг Сельмы Вондраш?
— Да. Мы сейчас в городе. Я хотел бы посоветоваться с вами насчет завтрашнего расписания, — сказал Фарго.
— Я буду подстраиваться под вас, конечно. У меня довольно гибкое расписание, и я дам знать в больнице, что меня там не будет.
— Спасибо. Надеюсь, мы не слишком навязчивы.
— Конечно, нет. Любой друг Сельмы — мой друг. Я отношусь к ней с величайшим уважением.
Они договорились, что Лагард встретится с ними в отеле завтра в девять часов утра.
— Итак, где поедим? — спросила Реми, стоя у окна и наблюдая за бурлением жизни в сквере на противоположной стороне улицы.
— Я нашел в Интернете многообещающее название. Думаю, мы немного побродим по окрестностям, почувствуем город, а потом поужинаем. Скажем, часов в девять.
— Меня это устраивает.
Забронировав столики для ужина, Фарго вышли на оживленный проспект, который окаймлял сквер и уходил к знаменитой набережной Малекон, что тянулась вдоль океанского побережья до самых дальних окраин города. Они прошли по Пасео-дель-Прадо к волнолому и оказались по другую сторону канала от цели своего путешествия — Кастильо-де-лос-Трес-Рейес-Магос-дель-Морро или Морро Касл.
— Он внушительный, ничего не скажешь, — заметила Реми, поднимая взгляд на уходящие ввысь каменные стены форта. — Как мы туда попадем?
— Есть автомобильный тоннель, который идет под гаванью, — ответил Сэм.
— Итак, нам не придется пересекать канал вплавь?
— Не этим вечером.
— Хочешь отправиться туда прямо сейчас?
— Можно совершить туда экскурсию завтра. А сегодня вечером займемся осмотром достопримечательностей. Будем впитывать виды и звуки города.
Группа молодых женщин прошла мимо по набережной, и запах их духов еще некоторое время держался в легком ветерке.
Реми и Сэм зашагали следом, никуда конкретно не направляясь. Сперва они шли вдоль берега на восток, а затем свернули на маленькую улочку в исторической части старой Гаваны — оживленном районе, где по тротуарам бродили местные и туристы. Из-за давно размытого строительного раствора кирпичи торчали из потрепанных фасадов зданий, как кости скелета, что придавало домам ауру изношенной ветхости.
Фарго свернули за угол и чуть не столкнулись с иссохшим мужчиной, щеголявшим в панаме. Его кожа была темной, как потертое седло, и он попыхивал сигарой длиной чуть ли не в свою руку. Старик улыбнулся, показав розовые десны (зубы его давно были принесены в жертву возрасту и обстоятельствам) и прежде, чем продолжить путь, прошелестел:
— Perdon.[17]
За ним вилось облачко душистого дымка.
— Ты уверен, что стоит туда идти, Сэм? — прошептала Реми.
— Абсолютно. Во всех путеводителях сказано, что в этой части города безопасно, как в материнской утробе, — уверенно заявил ее супруг.
Словно для того, чтобы подчеркнуть его слова, появились двое солдат с автоматами, настороженно посматривавших по сторонам с бдительностью патруля в военной зоне.
— Ну, теперь ты чувствуешь себя лучше? — усмехнулся Фарго.
— Я могла бы почувствовать себя лучше, если бы им было больше шестнадцати лет, — проворчала его жена.
Они обогнули лужицу застоявшейся воды, собравшейся в ложбинке между древними булыжниками.
Реми показала на маленький желтый знак в пятидесяти ярдах слева:
— Посмотри. Это одно из заведений, которые любил посещать Хемингуэй. «Бодегито-дель-Медио».
— Я расцениваю это как предзнаменование. Само мироздание велит нам сделать остановку, — решил Фарго.
— Если верить Папе[18], тут лучший мохито в Гаване.
— Сгодится. Показывай дорогу.
Бар был меньше и многолюдней, чем они ожидали. Его стены были расписаны автографами печально известных, знаменитых и позабытых людей. Непременные фотографии Че Гевары и Фиделя Кастро сердито таращились из грязных рамок.
Один из табуретов освободился, и Сэм, работая локтями, пробрался между туристами и придержал его для Реми, которая с благодарностью заняла место и перехватила взгляд бармена.
— Dos mojitos, por favor[19], — сказала она, подняв два пальца.
