Фарго открыл дверь, протиснулся в щель, а затем быстро снова закрыл дверь и задвинул засов. Если повезет, на некоторое время это задержит охрану — дверь выглядела крепкой, хотя ее поставили, скорее, чтобы помешать войти туристам, чем для того, чтобы как следует преградить вход в коридор. Как все подобные двери, она открывалась наружу, и ее пришлось бы выбить вместе с дверной коробкой, чтобы войти. Сэм решил, что кубинцы не настолько глупы, чтобы попытаться проложить себе дорогу выстрелами, — ведь тогда им будет грозить опасность получить пулю рикошетом.
Коридор был полутемным: единственная лампочка накаливания, защищенная решеткой, давала лишь скудный свет. Фарго поспешил к Реми, стоящей на коленях перед дверью в хранилище. Он прошел мимо жены, остановился под камерой на потолке, порылся в своем рюкзаке и нашел баллончик с черной краской. Вглядевшись в зеркальный шар камеры, мужчина открыл крышку баллончика и направил на нее струю распыленной краски.
— Теперь они ослепли. Как дела? — повернулся он к жене.
— Все не так сложно, как я думала. Наверное, через секунду откроется, — ответила та.
По другую сторону железной двери в дальнем конце коридора послышался звук бегущих ног, а вслед за тем — грохот этого тяжелого куска металла. Охранники явно попытались выбить его.
— Возможно, теперь самое подходящее время, чтобы открыть дверь, Реми, — сказал Сэм.
— Почти готово, — прошептала женщина сквозь сжатые зубы и слегка провела первой самодельной отмычкой по штырю замка, одновременно нажав второй отмычкой, которую смастерила из заколки для волос.
Ее муж сомневался в эффективности этих простых орудий, но миссис Фарго продемонстрировала свои навыки, вскрыв ими замок номера в отеле за пятнадцать секунд. После этого Сэм решил, что пора больше верить в ее таланты.
Запорный ригель замка щелкнул и повернулся.
— Есть! — прошептала Реми и встала. — Готов?
Новые удары по металлической двери эхом отдались в коридоре. Им аккомпанировали крики и грохот ружейных прикладов по железу.
— Иди. Я задержусь здесь, разберусь со светом. Не хочу, чтобы они решили стрелять в коридоре, если смогут проделать в железе дыру, — решил Фарго.
Когда Реми отворила дверь, взвыла сирена. Супруги обсудили возможность того, что сигнал тревоги сработает, причем они могут и услышать, и не услышать его, и все равно этот звук ударил их по нервам. Сэм сунул в уши затычки и поспешил к лампе. Оказавшись прямо под ней, он снова вынул баллончик и распылил краску на лампочку. Вскоре стало темно, как в погребе, и лишь вдалеке из вентиляционного отверстия в десятифутовой стене сочился свет.
За дверью грохнул выстрел, а за ним последовал вопль и громкие указания. Очевидно, пуля из мягкого свинца не прошила железо; судя по суматохе на другой стороне, она отскочила от двери и попала в одного из охранников. Оставалось надеяться, что это остудит их желание пускать в ход огнестрельное оружие.
Десять секунд спустя возобновились удары, на этот раз металла о металл. Сэм решил, что в ход пошли пожарные топоры, которые он видел в ящиках по всему форту. Он не питал иллюзий насчет того, что дверь устоит против длительной атаки, и прокрался обратно к хранилищу.
— У тебя все готово? — крикнул он в сторону дверного проема хранилища.
На мгновение его ослепила вспышка фотоаппарата Реми.
— Почти! Еще три снимка — и мы уберемся отсюда!!! — заорала она в ответ.
Сирены заглушили ее голос. Она продолжала снимать, и тут у двери в коридоре вспыхнул луч света. Охранники все же проделали в ней дыру, и теперь было вопросом лишь нескольких секунд, когда начнется стрельба.
— Они прорвались. Пошли! Быстро! — крикнул Сэм.
Его жена не колебалась. Оба супруга рванули к дальнему концу прохода, благодаря чертежу, зная, что там будет поворот, а за ним — скрещение двух коридоров. Фарго молился, чтобы чертеж оказался верным, и чтобы за последние сорок лет какая-нибудь светлая голова не решила замуровать их путь к спасению… Это могло бы испортить их ночную пирушку.
Сэм добрался до перекрестка как раз в тот миг, когда сзади загрохотала стрельба. Вокруг засвистели пули, с жалобными стонами отскакивая от каменных стен и рикошетя во все стороны. Беглецы упали на пол и проползли последние пять футов, поставив новый рекорд по преодолению расстояний по-пластунски в военном стиле.
Огонь продолжался, пока у стрелявшего не кончились патроны. Фарго показал на темную камеру в пятнадцати футах от них и начал продвигаться туда, прижимаясь к полу на тот случай, если шальная пуля отскочит от каменных стен. Казалось, прошла целая вечность, пока они добирались до дверного проема.
В воздухе в камере витал сложный букет запахов гниения и разложения, но в нем чувствовался и самый желанный запах в мире — запах соли. В конце камеры супругов приветствовал шум волн, разбивающихся о скалы у фундамента замка, и, вскочив, Фарго начали ощупью искать путь к дальней стене.
Там, на уровне пола, в море уходили три желоба — их ширины едва хватило бы, чтобы в них протиснулся человек.
