Они еще несколько минут любовались резными изображениями, а потом Сэм посмотрел на часы:
— Предлагаю на сегодня свернуться и прийти сюда завтра утром, чтобы внимательнее все осмотреть и составить опись всех имеющихся пиктограмм. Я больше ничего тут не вижу, а вы?
Касуэло покачал головой:
— И я не вижу. И все-таки это беспрецедентное историческое сокровище! Оно изменит историю моего народа. Есть тут «Око Небес» или нет, сегодня, по всем меркам, уникальнейший день!
Кемп кивнул:
— Да. В самом деле.
Внезапно у него громко заурчало в животе, и он смущенно добавил:
— Извините. Природа требует пищи, тут уж ничего не поделаешь.
— Давайте зададим вам корма, мальчики, и продолжим завтра, — сказала Реми, и Сэм ухмыльнулся:
— Все эти набеги на гробницы и вправду возбуждают аппетит.
— Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь из вас истаял от голода? — улыбнулась его жена.
— Тогда пошли, я куплю первую праздничную порцию коки, — согласился Лазло.
Как только они поднялись наверх, Антонио дал солдатам точные инструкции, запретив кому бы то ни было входить в гробницу, а Реми тем временем перекинула сделанные ею фотографии на флешку. Когда она с этим покончила, сеньор Касуэло предложил подбросить их с Сэмом до мотеля, и Фарго с благодарностью согласились. Было полнолуние перед осенним равноденствием, и когда они катили по широкой дороге мертвой столицы, оставив позади уникальное открытие, среди разбросанных по небу облаков сияла оранжевая луна.
Прибыв в отель, супруги помахали на прощание Антонио, и, приведя себя в порядок, встретились в ближайшем ресторане с Кемпом.
— Полагаю, этим вечером вы не спустите глаз с фотографий крышки саркофага? — спросил их британский друг, когда официанты унесли тарелки.
— Ты снова читаешь мои мысли, Лазло. Пора бы уже прекращать это делать, — хихикнула Реми.
— А куда торопиться? По-моему, после такого дня не помешает как следует выспаться, — заметил Сэм.
Кемп пожал плечами:
— Ну, наверное, особой спешки нет. Я просто подумал, что вам захочется выяснить, где спрятано сокровище, вот и все.
— Ты о чем? — почти одновременно выпалили супруги Фарго.
— О надписи. Я не так уж сильно подзабыл старонорвежский, как притворялся.
Прищурившись, Реми протянула ему флешку:
— Что ты видел, Лазло?
Англичанин сделал драматическую паузу:
— Если вам все равно, я бы предпочел сделать перевод до того, как завтра обезумевшие толпы спустятся в гробницу. Не хочу будить напрасных надежд, но в последней строчке говорилось что-то об «Оке Небес». Что, учитывая местонахождение надписи, для старого сухаря-ученого вроде меня — не хуже карты сокровищ.
На следующее утро за завтраком Лазло был каким-то подавленным. Глаза его были обведены черными кругами, отчего он смахивал на изможденного енота, и его друзья видели, что он мало спал минувшей ночью. После третьей чашки кофе ученый откинулся на спинку стула и утомленно уставился на супругов Фарго:
— Ответ на ваш вопрос — да. Да, я перевел надпись. И — да, она рассказывает неописуемую историю. К несчастью, одного только в ней нет — информации, где найти «Око Небес».
— И что же в ней говорится? — спросила Реми.
Кемп вытащил из кармана измятый клочок писчей бумаги, развернул его и толкнул через стол к своим собеседникам. Сэм внимательно прочел то, что там было написано:
«Вы видите тело Кнута Элдгрима, сына Бьорна и Сигрид. Я пришел из Готаландера с двумя сотнями людей на четырех кораблях. Я был их вождем и штурманом. После тридцати дней плавания по спокойному морю мы причалили к незнакомому песчаному берегу рядом со скалистым утесом под горой, вздымавшейся прямо в небо. Земля вокруг была покрыта густым лесом. Мы повстречались со странными людьми, непохожими ни на один народ, виденный нами ранее. Они были дружелюбны и провели нас длинной дорогой в глубь суши к своей деревне, Толлану. Я помог вылечить большую рану, нанесенную ягуаром, на правой ноге их правителя, пустив в ход лекарство, которое мы привезли с собой на случай, если ввяжемся в битву. В благодарность король сделал меня своим главным советником.
Я вылечил других жителей деревни от болезни и ран. Людям моей команды дали много редких предметов и драгоценных камней за то, что они выкопали канал, дабы привести воды из реки в эту деревню.
Год спустя король умер. Незадолго до того, как он нас покинул, он назначил меня новым вождем этого народа и дал мне имя Топильцин Се Акатль Кетцалькоатль. Он завещал мне головной убор великого пернатого бога. Он дал мне амулет как символ моей власти правителя и бога, большой зеленый камень с юга, сияющий жизнью солнца: „Око Небес“. В последующие годы я показал людям, как плавить железо, класть каменную кладку, вырезать скульптуры, выращивать еду, строить дороги и копать каналы. Под моим правлением империя выросла. Мы завоевали город майя Чичен-Ица. Я перенес столицу наших обширных земель в этот город и там построил храм Пернатого Змея, такой же, как в Толлане.
Когда я лежал на смертном одре, люди этой земли плакали и сказали, что мой брат, бог Тескатлипока[41], изгоняет меня, но я к ним вернусь.
