– Все это очень хорошо, – сказал Эдвардс. – Очень благородно и трогательно. Но тебе придется как-то зарабатывать на жизнь, придется найти работу, чтобы содержать семью. Без допуска к секретности ты не сможешь разрабатывать ракеты ни здесь, ни в любом другом месте. Тебя не наймет никто работающий на правительство.
– Может быть, и это тоже к лучшему. Я слегка устал делать бомбы.
– Однообразие надоело?
– Я бы сказал, совесть проснулась. Кое-что со мной случилось – такое, что изменило мой способ мышления. Выбросило меня из колеи, так сказать.
– О да, – неуверенно согласился Эдвардс. – Этот инцидент.
– Я увидел некоторые аспекты реальности, о которых даже не подозревал. И я вышел из этого с изменившимся взглядом на мир. Наверное, нужно нечто подобное, чтобы выскочить из колеи. И если да, то все мною пережитое вполне стоит этого.
В коридоре за его спиной прозвучал частый дробный стук каблучков. Марша, задыхающаяся и раскрасневшаяся, подбежала и схватила его за руку.
– Мы готовы отправляться, – сказала она ему.
– И еще один очень важный вопрос нашел свое разрешение, – сказал Хэмилтон полковнику Т. Е. Эдвардсу. – Марша говорила правду, а это для меня критически важно. Работу я всегда найду новую, а вот с женами беда.
– Так чем же ты планируешь заняться? – допытывался Эдвардс, но Хэмилтон с женой уже двинулись по коридору.
– Я пришлю вам открытку, – бросил через плечо Хэмилтон. – На бланке моей компании.
– Милый, – возбужденно начала Марша, когда они вышли из парадного входа здания «Калифорния Мэйнтенанс» и двинулись по бетонной дорожке. – Грузовики уже начинают прибывать и разгружаться.
– Отлично, – обрадовался Хэмилтон. – Будет что показать, когда мы будем обрабатывать эту старую дуру.
– Нехорошо так говорить, – озабоченно сказала Марша, стискивая его руку. – Мне стыдно за тебя.
Хэмилтон, улыбаясь, помог ей сесть в машину.
– С этого момента я планирую быть кристально честным со всеми, говорить ровно то, что я думаю, и делать именно то, чего я хочу. Жизнь слишком коротка для чего-то иного.
Марша сердито пожаловалась:
– Вы с Биллом… я начинаю задумываться, к чему все это приведет?
– Мы разбогатеем, – весело сказал ей Хэмилтон, выезжая на автостраду. – Запомни мои слова, солнышко. Вы с Нинни будете трескать сметану плошками и спать на шелковых подушках.
Полчаса спустя они вдвоем стояли на возвышении над пустошью, критически изучая небольшой ангар из гофрированного металла, который арендовали Хэмилтон с Лоусом. Оборудование поступало в огромных фанерных ящиках; цепочка тяжелых грузовиков была припаркована у заднего пандуса.
– Скоро, – задумчиво сказал Хэмилтон, – с этой платформы будут отправляться маленькие блестящие коробочки с циферблатами и тумблерами. Грузовики будут забирать товар, а не сгружать его.
Им навстречу широким шагом, чуть согнув свое гибкое тело на резком осеннем ветру, вышел Билл Лоус. Смятая незажженная сигарета торчала у него изо рта, а руки были глубоко в карманах.
– Что ж, – ухмыльнулся он, – не сказать, чтоб очень круто, но точно будет очень весело. Может, мы и потонем, но сперва чертовски хорошо проведем время.
– А Джек только что сказал, что мы разбогатеем, – разочарованно протянула Марша, изобразив обиженную гримаску.
– Это уже потом, – объяснил Хэмилтон. – Это когда мы уже станем слишком старыми и утомленными, чтобы веселиться. А Эдит Притчет подъехала? – поинтересовался Хэмилтон.
– Да, крутится где-то неподалеку, – неопределенно махнул рукой Лоус. – Я видел, что ее «кадиллак» запаркован чуть выше по улице.
– А он на ходу?
– О да, – заверил Лоус. – Отлично работает. Мы абсолютно точно больше не в
Маленький мальчик лет десяти заинтересованно подбежал к ним.
– Чего делать тут будете? – потребовал он ответа. – Ракеты?
– Нет, – ответил Хэмилтон. – Проигрыватели. Чтобы люди могли слушать музыку. Это очень перспективно.
– Круто! – Мальчик явно проникся. – Эй, в прошлом году я построил приемник с наушниками на одной радиолампе и одной батарейке!
– Отличное начало.
– А сейчас я собираю детекторный приемник.
– Очень хорошо, – сказал ему Хэмилтон. – Возможно, мы наймем тебя на работу. Если, конечно, нам не придется печатать свои собственные деньги.
Осторожно пробираясь по не облагороженной пока территории, подошла миссис Эдит Притчет. Она была закутана в тяжелое меховое пальто, а на окрашенных хной волосах сидела изящная шляпка.
– Так, не беспокой мистера Лоуса и мистера Хэмилтона, – велела она сыну. – У них и без тебя полно дел.
Дэвид Притчет расстроенно отошел в сторону.
– Мы обсуждали электронику.
– Однако вы закупили много оборудования, – с сомнением сказала миссис Притчет мужчинам. – Наверняка это стоило кучу денег.
– Нам все это понадобится, – сказал Хэмилтон. – Мы не будем собирать усилители из стандартных частей; мы будем разрабатывать и выпускать наши собственные компоненты – от конденсаторов до трансформаторов. У Билла есть схема нового типа картриджа без трения. Это должно произвести революцию на рынке хай-фай – гарантированное отсутствие износа записи.
